Мы стоим в длинной очереди к единственной кассе, тем не менее, мне не сразу удается распознать в широкоплечей мужской фигуре Метелина. Наверное, я бы так и не обратила на него внимания, если бы он случайно не повернул голову к витринному большому окну, а я свою подняла.
Он расплачивается карточкой за черничный муссовый торт, разворачивается и проходит мимо, собирая на себе заинтересованные женские взгляды. Отдалившись от меня на пару шагов, встает столбом и оборачивается.
— Варя… — тут же осекается, должно быть, вспомнив мое напутствие в нашу последнюю встречу: сделать вид, будто мы не знакомы, когда пересечемся вновь.
Я киваю в знак приветствия, вскользь разглядывая Матвея. Начал бороду отращивать, немного вес набрал. Он тоже меня изучает, но тратит на это больше времени и концентрации.
— Подождешь снаружи? — спрашиваю я. — Мне нужно тебе кое-что отдать.
Уже некоторое время я ношу конверт в сумке: как раз планировала связаться с Матвеем на днях, чтобы договориться о встрече и отдать ему письмо, но удобного случая до сегодняшней даты не подворачивалось.
— Да, конечно, — растеряно соглашается Метелин, замечая украшение на моем пальце. Он сводит брови к переносице и удаляется из кондитерской, придержав отразившееся на его лице неравнодушие к этой детали за сомкнутыми устами.
Покидая заведение несколькими минутами позднее с последним черничным тортом, я оглядываюсь по сторонам в поисках понурого, высокого мужчины в распахнутом темно-сером пальто. Матвей вяло расхаживает вдоль своего автомобиля, то и дело тянется к черному шарфу, ослабляя петлю, и в конце концов избавляется от него, как от чего-то прескверного: выразительно хмурится и будто что-то цедит, обнажив зубы.
После шарфа он принимается терзать свои волосы, поправляя их до тех пор, пока я не появляюсь в его поле зрения.
— Что ты хотела мне отдать? — Метелин прочищает горло и придает своему голосу наигранную непринужденность, а сам взором норовит расплавить мое обручальное кольцо.
Я смахиваю с кончика носа приземлившуюся пушистую снежинку, прошу его подержать торт и вынимаю из сумки конверт.
Затем мы меняемся: он возвращает мне торт и, озадаченно вскинув левую бровь, берет из моих рук конверт.
— Что это? — предмет не на шутку настораживает Матвея."
"— Ксюшино письмо, — я делаю небольшую паузу, наблюдая за его реакцией. На крошечном вздохе Матвей расслабленно опускает плечи и даже улыбается краем рта. — Конверт доставили мне на работу в конце сентября.
