— Как думаешь, долго тебе торжествовать? — обратился он к Витору, кривя губы в усмешке. — Несколько часов — и я снова окажусь на свободе.
Когда его уводили, он поворачивал голову и следил за Марой злыми и веселыми глазами. Он совсем успокоился — знал, что это лишь временная задержка. Понял, что дознаватель ему ничего не сделает и что никто не станет слушать швею и некромантку.
— Его выпустят, — обреченно сказала Мара. — Он прав. Все бесполезно. Вы нас погубили…
Она обернулась на швею, которая стояла с посеревшим лицом, комкая лиф платья, словно оно мешало дышать.
Тоже поняла, во что вляпалась. Тут не увольнение грозит, тут бы живой ноги унести.
Витор помрачнел. В глубине души он знал, что Мара права, но вслух ни за что не признал бы этого. А может, до последнего надеялся, что правда будет на его стороне.
— Глупости. Никто его не выпустит. Переведут в Холодные Холмы, а дальше станет разбираться суд Вседержителя.
Мара не сомневалась: Лейрас приложит все усилия, чтобы избежать Холодных Холмов, тюрьмы для аристократов.
Ему утром надо получить очередную дозу, а значит, Айлири не остановится ни перед чем. Но вслух ничего не сказала, закусила губу. Что же делать? Как ей нужен сейчас Бьярн!
— Ступай домой, помощник, — сказал дознаватель, будто прочел ее мысли. — Приди в себя. Завтра все образуется. Я отпущу Бьярна, когда вернусь в стан.
Посмотрел на бледную Марту, которая так и не тронулась с места. На лбу несчастной выступили капельки пота.
— Ты! Пойдешь со мной. Пока дело не закроют — останешься под защитой! Без свидетеля нам не обойтись.
Будь готова выступить в суде Вседержителя.
Мара выдохнула: хоть одной проблемой меньше. Витор безрассудный, но не совсем дурак. Вот только насчет суда Вседержителя она сомневалась. Не будет никакого суда…
Похоже, начальник не расслышал, что Лейрас назвал ее другим именем. Вот и отлично, не придется ничего объяснять.
В провожатые ей дали Свена — рыжего весельчака. Вот только сейчас он не балагурил, шагал сбоку от Мары, сжав губы.
— Убил бы эту сволочь своими руками, — сказал он.
— Задушил бы гада. Жаль — нельзя. Моей сестренке столько же лет, сколько Дженни было…
Свен сжал кулаки.
— Хорошо, что он больше никому не причинит вреда.
Мара ничего не стала отвечать. Ей не верилось, что история с Лейрасом закончится так просто.
— Мара! — окликнули ее.
О, она бы узнала этот голос из тысячи! Сильный и мужественный, самый любимый.
— Бьярн!
Обернулась, отыскивая его взглядом. Бьярн торопился к ней навстречу.
