— Боюсь, это никому не под силу.
Так и получилось, что Мара оказалась в ложе, затянутой тонкой сеткой, которая не мешала видеть и слышать происходящее, но ее видеть никто не мог.
Когда ввели Лейраса, Мара сначала даже не поняла, что это он — настолько обезображенным выглядел когда-то красивый человек. Он шел спотыкаясь, как старик. Кожа на лице полностью отсутствовала, обнажая кровавое месиво, сквозь бинты, обмотавшие руки, проступали гнойные пятна. На безумном лице сверкали белки глаз.
У Мары появилось ощущение, что только теперь она увидела его истинное лицо.
Будто вся гниль, вся мерзость, таившиеся внутри, теперь проступили наружу. В любом случае Лейрас сам обрек себя на бесконечную муку — уверенность в собственной безнаказанности и неуязвимости обернулась против него.
Первым в свидетели призвали Рейвена.
— Вызывается лестат Рейвен, — провозгласил судья, и, несмотря на то что на днях был принят закон о статусе лестатов, признающий их права наравне с людьми, по рядам прокатился неприязненный шепот: «Нечисть! Нечисть!»
Бьярн, который находился тут же, поднялся на ноги.
— Я вижу в этом зале только одну нечисть, — сказал он и указал в сторону Лейраса."
"Лейрас то смеялся, то выл, то кидался на прутья клетки, в которую был заключен.
— Убейте меня! — орал он. — Убейте, убейте!
Мара, цепляясь за стену, покинула зал суда. Он заслужил все это, он получил по заслугам, но так тошно стало от этих криков.
— Когда приговор приведут в исполнение? — спросила она Бьярна позже, когда немного пришла в себя после увиденного.
— Уже, — коротко ответил тот. — Сразу после заседания суда.
— Отлично, — выдохнула Мара.
Теперь она могла отпустить и забыть. Хотя бы попробовать это сделать…
…Мара сама не заметила, как оказалась у подножья мраморной лестницы. Пятьдесят пять ступеней, ведущих вверх, символизировали упорный труд и самоотверженность будущих медикусов. Застыла, не в силах сделать шаг. В прошлый раз она так и не решилась и не знала, решится ли сейчас.
Достойна ли она такой чести?
— Так, родная моя! — сказал Бьярн, подхватив юную жену на руки. — У нас сегодня дел невпроворот. Найти дом, обустроиться. Купить тебе пару новых теплых платьев — осень на носу! Пообедать, наконец! Так что быстренько сдаешь экзамен — и бежим!
С Марой на руках он встал на первую ступень.
— Мы сделаем это вместе, птаха!
И зашагал наверх, удерживая ее на руках легко, словно перышко."
