Я думал уйти сейчас, переждать до полуночи в трактире, но Мара в таком состоянии… Она совсем разболеется. Уйдем после наступления полуночи.
— Куда уйдем? — пролепетала Мара, решив, что начался бред. — Почему после полуночи?
— После полуночи заканчивается… Потерпи, скоро сама все узнаешь.
Так это то самое? После полуночи Бьярн перестанет быть Бьярном. И станет… Кем?
— Но, Бьярн! Весна начинается только послезавтра!
Он улыбнулся.
— Ну, так приятнее было ждать. Придет весна — и все изменится. На самом деле я ждал последнего дня зимы… Птаха! Родная, посмотри на меня!
Мара почувствовала, как внезапно навалилась усталость, потяжелела голова, она поняла, что сползает на руки Бьярна.
Завтра. Вернее, почти сегодня. После полуночи. Несколько часов всего-то и ждать.
— Бьярн… Значит, мы пойдем с тобой?
— Конечно! Что за вопрос! Я бы вас ни за что не оставил. Ни тебя, родная моя, ни малыша Эрла… Ни даже эту крокодилью рожу.
— Вот спасибо! — проворчал Рейвен. — Что за крокодил? Подозреваю, ничего хорошего.
— Еще одна нечисть!
— Ну, не удивлен!
— А потом? — Мара не обращала внимания на перебранку мужчин, которая, похоже, стала для обоих чем-то вроде спортивного увлечения.
— Что потом? Если тебе придется сделать выбор… не в мою пользу, лучше сразу скажи. Я не вынесу…
Она замолчала: сама не ожидала от себя таких откровений. Но как же страшно — они вплотную приблизились к краю, за которым, возможно, пропасть.
— Глупая моя девочка! Что ты напридумывала себе! Я люблю только тебя. Не знаю, что ты увидела в письме, но все поняла неправильно! Я… Потерпи несколько часов, совсем недолго осталось.
— Бьярн…
Мара поняла, что ревет, как маленькая. Бьярн качнул головой, как делают это все мужчины при виде горьких женских слез — «Ох уж эти девчонки!», прижал к себе. Но лицо тут же стало обеспокоенным.
— Рейвен, ты бы дал ей что-нибудь от жара.
— Да, сейчас.
— Я и сама могу приготовить настой! — запротестовала Мара. — Этот травник-отравник меня когда-нибудь доконает. Почему все забывают, что я почти стала медикусом!
— Почти не считается! — улыбнулся Бьярн.
— Вот когда станешь…
И осекся на полуслове. Мара даже переспрашивать не стала. Она, может, и мастер додумывать, но Бьярн, похоже, на радостях тоже перегибает палку. Ладно, мечтать рядом с ним так приятно. В итоге безропотно выпила мерзкий на вкус настой, от которого, следует признать, сразу почувствовала себя лучше.
К сумеркам домой вернулся раскрасневшийся Эрл: набегался, наигрался и проголодался.
