Дела благородных, даже если они оказывались замешаны в преступлении, рассматривал суд Вседержителя. Инспектор так и сказал Витору: «Разбирайтесь с делами простых смертных, а с небожителями и без нас разберутся, если сочтут нужным».
Мара хорошо успела изучить своего начальника за время работы бок о бок. Витор был вспыльчивым, иногда тщеславным, порой чрезмерно дотошным, но при всех своих недостатках это был честный и порядочный дознаватель, которому убийства девушек встали поперек горла. Он готов был землю грызть, лишь бы достать того, кто замешан в преступлениях, а все двери захлопывались у него перед носом.
Мара могла его понять, а потому безропотно терпела суровые выговоры. Впрочем, сама отвечала таким мрачным взглядом, что Витор с недавних пор переключил внимание на стражников и тренировал свою мизантропию на них.
Шесть, пять, четыре, три… По ночам понимала, как ей не хватает Бьярна, его рук и губ. Он находился рядом, а был далеко как никогда. Несколько раз Бьярн пытался начать разговор.
— Мара, поговори со мной!
— Я и не молчу. Бьярн, я вовсе не пытаюсь тебя наказать за то, что ты не рассказываешь мне правды. Я просто не могу. Не могу, понимаешь? Во мне будто что-то накопилось и лопнуло…
Она, не выдержав, порывисто обняла его, и он застонал, привлек к себе, прижался губами к ее виску.
— Моя девочка… Зачем мы друг друга мучим?
— Чтобы… — Мара всхлипнула, изо всех сил сдерживая слезы. — Чтобы не так больно было тебя отпускать.
— Не нужно меня отпускать!
Может, действительно не нужно? Вот он рядом, такой родной и близкий. Но Мара прекрасно понимала, что через несколько дней жизнь изменится безвозвратно.
Надо же, еще недавно она совсем иначе представляла себе весну. Думала, будут гулять в сквере, ходить на речку. А теперь малыш Эрл уедет, а Бьярн… Сначала она думала, это что-то вроде шутки, потом стало казаться бравадой, но он так уверенно говорил о том, что сумеет повлиять на ход расследования.
А после письма то, что представлялось игрой, — ой, а может быть, Бьярн вовсе не тот, за кого себя выдает? — стало реальным и настоящим. Он действительно не тот, за кого себя выдает. И от этого делалось жутко и очень тоскливо.
Два дня. Витор ожидал ее в кабинете, нервно вышагивая из угла в угол."
"— Ага, пришла! — обрадовался он. — Быстро за мной!
— Куда? — не поняла Мара. Давно она не видела начальника в таком нервном возбуждении.
