В полушубке, в меховых сапогах, в которых чуть ноги не отморозил. Да еще с толстой кожаной папкой. А папка набита чертежами. Копии, конечно, некоторые так, схематично, от руки нарисованы. Но главное, как мы разобрались вместе с Гореловым, были чертежи химического процесса крекинга. И главное, что, сволочи, им кто-то нарисовал, где лучше взрывчатку подложить, чтобы взорвать. И человек этот был курьером, который должен был доставить чертежи на эту вот базу. Постоянно, как он понял, тут никто не жил, а это заброшенное место использовали для места встречи и редких ночевок.
— Значит, эти люди из той же шайки-лейки, что и удальцы, которые Горелова вербовали и его детей похитили?
— Выходит, так, — согласился Крапивин. — Курьер божится, что никого лично не знает, что здесь его должны ждать люди, которым он должен был передать материалы и поступить в подчинение командиру. Пароль назвал. Знаю, о чем ты спросишь! Про детей он ничего не знает, вообще про дела этой ячейки, в которую его прислали, ничего не знает.
Новенький он тут. Границу перешел три недели назад. Из детей забайкальских зажиточных казаков, что ушли за кордон с белыми.
— Удача, это удача, Илья Валерьевич! — Шелестов с довольным видом потер руки. — Не спугнуть бы. Засаду там оставили, подходы перекрыли. Ведь должен же кто-то туда прийти на встречу с курьером.
Глава 6
Утром Сосновский развел костер побольше и умудрился высушить портянки. Ну, так можно еще день продержаться. Или два.
Судя по ориентирам на местности и карте, Михаил прошел вчера пятнадцать километров. Сегодня он рассчитывал обойти сопку и выйти к распадку, по днищу которого можно было рассчитывать двигаться быстрее. По крайней мере, на двадцать-тридцать километров за день Михаил был настроен.
Солнечный морозный день. Через час от Сосновского валил пар. Он то и дело сдвигал шапку на затылок, смахивая со лба испарину, и снова поспешно поправлял головной убор. За вчера и сегодня он успел передумать многое.
Время вынужденного безделья вполне прилично можно компенсировать долгими и продуктивными размышлениями. И Михаил придумал для Шелестова план. Он считал, что выявлять группы, которые готовы совершить диверсию, а тем более пытаться взять их непосредственно перед началом или во время, так сказать, с поличным, дело опасное. Можно и опоздать, и, скорее всего, ситуация будет грозить выйти из-под контроля и неизбежно придется пороть горячку.
