Город воевал, город создавал оружие. Вот он, «ППС», который висит на ветке рядом. Его ведь собирают в Ленинграде. Во время блокады создали и стали выпускать. Невероятно, как выстоял город, но выстоял. И враг бежит, врага бьют и гонят от Северной столицы страны! Конец блокаде!»
После горячей еды Сосновский с новыми силами двинулся в путь. Пока садилось солнце, он успел пройти еще несколько километров, а потом принялся готовиться к ночевке. Нарубив лапника, он устроил себе ложе. По бокам развел костры, уложив небольшие стволы деревьев.
Они будут гореть долго, несколько часов, и между ними будет относительно тепло. Поужинав, Михаил улегся на лапник. Опустив уши шапки и подняв воротник, он сунул руки в рукава полушубка и закрыл глаза.
Шелестов буквально вбежал в кабинет Крапивина, едва не свалив с ног одного из оперативников и секретаря начальника управления.
— Сосновский? Есть что-то о Михаиле?
— Нет, Максим Андреевич, — покачал головой полковник, жестом выпроваживая всех из кабинета. — Пока ничего.
И следов никаких, не видел его никто.
— Черт, сутки уже прошли. — Шелестов устало опустился на стул и потер руками лицо. — Ты уверен, что та перестрелка на переезде никак с ним не связана?
— Абсолютно. Наша группа работала по закладке в тайге. Оружие, взрывчатка, деньги, бланки документов. Оставили наблюдение, а тут почти сразу грузовик с людьми. Наблюдатель не рискнул вступать в бой, а когда машина уехала, добежал до поста и по рации предупредил. Ну, райотдел собрал всех, кого мог, и на маршруте движения «полуторки» устроили засаду.
А чтобы наверняка машину остановить, устроили засаду на железнодорожном переезде. И шлагбаум опустили при приближении машины. Ну а диверсанты, не будь дураки, пошли напролом. Видать, поняли, что к чему. Когда они снесли шлагбаум, наши открыли огонь. Гнались за ними десять километров на двух машинах. Грузовик удалось подбить. Он в кювет свалился и загорелся. Короче, кто во время крушения погиб, кого в перестрелке убили. Твоего Михаила там не было.
— Послал бы машину на дорогу… — начал предлагать Шелестов, но полковник только отмахнулся.
— Да послал уже. И дорогу осмотреть, и железнодорожницу расспросить, может, видела его или машину. Будет результат, так я тебе сразу сообщу.
— Не могу понять, что могло случиться, куда он делся, — вздохнул Шелестов. — Ничего особенного на Артемовской ГРЭС он лично не сделал. Разобрался, но допросы вели местные следователи. Вряд ли его кто-то захотел убрать. Смысла нет.
