Учил многому, угощал ягодами и грибами, всякими отварами поил дома. И много про тайгу рассказывал. Говорил, что тайгу любить надо, и она тебя не обидит, спасет, если беда приключится. Она и накормит, и напоит, и убережет. Еще дед Зосима говорил смешные вещи, которые сейчас мальчишке смешными уже не казались. Старый лесник говорил, что человек все равно что хищник. Таким его природа и принимает. Раз хищник, то ты главный. Самый сильный хищник, самый главный, и все его боятся и уважают. А тайга, она большая, но и она как один большой зверь.
Она либо слушается человека, либо нет. И тогда она сожрет, убьет. А если покажешь силу свою, покажешь, что ты сильнее и умнее тайги, она тебя будет слушаться и помогать, и хищникам запретит тебя трогать, и еду добыть поможет, и к воде приведет, и дорогу покажет, и из глухомани выведет. Дед Зосима всю жизнь в тайге, уж он-то знал.
— Сень, я есть хочу, — послышался голос сестренки. — Мне холодно.
— Сейчас я тебя покормлю. Сейчас согреемся, — уверенно сказал мальчик.
Нехорошие дяденьки, которые увезли их из квартиры и привезли сюда, велели не выходить, потому что в тайге хищники и мороз. Сказали, что сами за ними придут. И еду оставили, и воду. Печка старая, ее топить сильно нельзя, иначе лопнет, и где щель образуется, там дымить станет, и можно угореть. Но в этой странной печи топка большая — если в ней огонь развести, то греться можно как у костра. Огонь будет не печку нагревать, а сразу воздух в доме. А дом крепкий, тепло не уйдет.
Краюха хлеба, четыре банки тушенки и ведро воды. Это хорошо! Сеня потоптался у старинного сбитого из досок стола. Ножик есть. Большой, не очень острый. Сломанная ложка есть, три мятых жестяных кружки и закопченный чайник. Ну-ка мы сейчас, обрадовался Сеня. Как дед учил банки открывать ножом! Хлеб резать ржавым ножом Сеня не стал. Решил, что лучше его так ломать и есть. А вот ложку он починил, прикрутил палочку взамен отломленной ручки. Теперь есть чем горячее хлебать и мясо кусочками доставать из банки.
Такая еда согревает не хуже огня. Открытая банка тушенки, которую он поставил ближе к огню в печку, уже булькала, источая удивительный армат. Катя даже застонала от желания поскорее съесть мясо.
Ели, забравшись с ногами на лежанку. Одну ложку Катя, одну Сеня, так и черпали из горячей банки вместе с горячим жиром. А потом пили кипяток. Катя согрелась и сразу стала засыпать. Да и в доме стало заметно теплее.
