— Лида, с вами хотят поговорить, — заговорила она мягким голосом. — Это следователь. Вы же понимаете, как важны ваши показания?
— Да, конечно, — кивнула Храмова. — Я постараюсь, я все понимаю и уже спокойна.
Сосновский подвинул стул ближе к кровати и уселся на него, сложив руки на коленях.
— Вы можете нам помочь, — заговорил Сосновский. — Вы ведь были там, вы могли заметить что-то такое, чего не заметил никто. Мы очень на вас надеемся, Лида.
— Но я ничего не видела, — грустно сказала Храмова. — Я вышла слишком поздно, когда Федор Арсеньевич уже лежал внизу.
Скользко было, снег, лед.
— Он решил посмотреть, что-то его заинтересовало внизу? — понимающе кивнул Сосновский.
— Не знаю, может быть, — пожала худенькими плечами девушка. — У нас с фасадом проблемы были, потом еще утеплитель ветром порвало на вводе воды.
Сосновский чисто физически почувствовал, что контакт налаживается, что ему как-то удалось найти точки соприкосновения с этой женщиной, заговорить на темы, которые ей хорошо понятны и привычны.
Расспрашивал он о причинах, которые могли заставить Филиппова перегнуться через парапет или пролезть за него, лишь для того, чтобы разговор завязался на профессиональную тему, чтобы девушка втянулась в разговор. Сосновский уже составил свое мнение о причинах, которые могли привести к трагической гибели. Другие специалисты рассказали, что и как могло заинтересовать Филиппова. Так что версия, что мужчина погиб из-за неосторожности, вполне была реальная и рабочая. Но все же… Это «все же» очень беспокоило Михаила, он чувствовал, что есть еще одна тайна.
И до этой тайны он никак не доберется. То ли люди молчат, то ли не все знают.
И вдруг Сосновский понял. По глазам, по интонации, по вздохам, по мимике он понял, что Храмова была влюблена в Филиппова. И теперь надо убедиться в этом окончательно, не провоцируя нервную систему девушки на новый срыв. И как же это сделать, ведь любовь для многих очень сильное чувство. Женщины не умеют думать о любимом человек плохо.
Если кто-то так думает и говорит, то он просто не заметил, что любовь ушла, что ее уже нет. А в Храмовой она жила до сих пор, скорбела и печалилась.
— Скажите, Лида, а каким был Федор? — спросил Сосновский, умышленно назвав Филиппова просто по имени."
"— Добрым и очень хорошим, — мгновенно ответила Храмова. — Самым лучшим. Он был бы замечательным мужем и отцом, замечательным руководителем, только многие говорят, что он был слишком мягок для начальника.
