Продумать заранее во всех деталях свою легенду Михаил не успел. Основные детали «биографии» он, конечно, для себя определил. Но вот детали, даты, фамилии. Все это соотнести было сложно, если учесть, что реально Сосновский в какие-то моменты не был или просто не мог быть в тех местах, о которых его расспрашивал японец.
Михаил, ссылаясь на контузию, отвечал с паузами, вспоминал что-то, задумывался. Отвечал специально общими словами, не вдаваясь в детали. Прикидываться дурачком тоже было опасно. Икэда понял, что русский не дурак и не просто мужик из деревни, который решил пойти против советской власти.
А так хотелось прикинуться дураком и отвечать, что ничего не знаешь, ничего не понимаешь и не смог по причине природной тупости запомнить фамилии, даты, события, названия городов. С такими разведчиками, как Икэда, такие номера не проходят.
Настя переводила, произнося вопросы на русском языке с ленивой интонацией, нехотя, как будто ей было неприятно терять время на этого русского. Прошло около часа. Сосновский основательно продрог сидеть на снегу, даже в полушубке, но все же вдали от костра, где собрались все японские солдаты, кроме несущих караульную службу.
Наконец допрос закончился так же неожиданно, как и начался.
— Хорошо, — сказал Икэда. — Скоро мы дойдем до места, и у меня будет к вам поручение.
— Послушайте, — старательно разыгрывая эмоциональный всплеск, проговорил Михаил. — Может быть, мы все же будем относиться друг к другу как союзники, а не как тюремщик и заключенный. У меня свои дела, и они направлены не против вашей деятельности, я в чем-то и с вами заодно.
Но простите, вы меня тащите черт знает куда, меня ждут, обо мне беспокоятся. Ведь мои товарищи наверняка думают, что я попал в лапы НКВД! Я согласен вам помогать как союзник, но и вы учитывайте мои интересы!
— Союзник? — перевела Настя слова японца. — Вы мне как союзник не нужны. Если бы вы мне не были нужны для одного поручения, я бы вас убил сразу в тот же день, когда мы вас встретили в лесу. Не обольщайтесь, что вы находитесь в равноправном с другими членами группы положении.
Я могу передумать даже через час и не возлагать на вас надежды и не давать вам поручения. И тогда я вас сразу убью. Идите к костру, вы замерзли.
Полковник легко поднялся и ушел. Сосновский скрипнул зубами и попробовал так же легко и непринужденно подняться, но ноги у него затекли и даже замерзли. Попытка встать превратилась в неуклюжую возню на снегу — унизительную и комическую. «А ведь он меня поставил на место.
