Напомнил мне, что я в его руках, а не в качестве друга иду с ним по тайге. Зачем он это сделал? Чтобы я не расслаблялся. Да я и так не иду с песнями, бодро сбивая снег прутиком с веток деревьев. Я еле тащусь, как и все они, я устал как собака, хочу пожрать нормальной еды и… хочу какой-то ясности. Видимо, ясность скоро появится. Да! Именно так эту сегодняшнюю профилактику и следует понимать. Скоро я ему понадоблюсь… или нет, если все пойдет как-то не так»."
"Икэда все чаще совещался с двумя своими помощниками. Группа шла очень быстро, и Сосновский с озабоченностью посматривал на Настю.
Она не несла никакого груза, но все равно было видно, что молодая женщина вымоталась до предела. Михаилу хотелось бы идти рядом, поддерживать ее под руку, но делать этого было нельзя. Никаких симпатий, никакого оказания помощи. Только неприязнь. Неожиданно повалил снег, ветер шатал высоченные верхушки деревьев, и на людей то и дело обрушивались комья снега, накопившегося в кронах. Если так будет продолжаться и если японцы не раздобудут лыжи, группа скоро не сможет идти.
Или идти уже недалеко?
Снег летел в лицо, но когда группа стала подниматься на сопку, то оказалась в «снеговой тени». Здесь на подъеме было почти безветренно и было относительно мало снега. Цепочка людей тянулась извилистой змейкой по склону сопки. И вот наконец на вершине в лицо снова ударил ветер, залепил снегом лица, глаза, стал набиваться под капюшоны японцам и за воротник полушубка Сосновского, который тот старательно прижимал к лицу. Один край сопки был обрывистый, когда-то обвал буквально срезал этот склон.
И сейчас, когда он был забит снегом, когда видимость упала и каждый шел, опуская лицо, этот склон был очень опасен. Сосновский понял это только тогда, когда его нога вдруг провалилась в снег и потеряла опору.
Тело мгновенно повалилось на бок. Михаил взмахнул руками, но не успел дотянуться до березовой ветки. Пальцы схватили пустоту. Один миг — и козырек снега, так предательски выросший на краю тропы, обрушился вниз. Внутри все похолодело от ощущения приближения неминуемой смерти.
Внизу было около двадцати метров пустоты, а в самом низу камни, валуны… Пальцы машинально попытались ухватиться за что-то, и вдруг в его руке оказалась зажата крупная ветка куста. Он сразу схватился за нее второй рукой, и его тело повисло над обрывом. Еще миг, еще полсекунды, и если бы он не успел схватиться второй рукой за мерзлый куст, то не удержался бы и сорвался вниз. Михаил держался и смотрел на ветку.
