Так вот я и хочу знать, понять, кто вы, Русаков? Враг или не враг? Враг или человек, оступившийся, подвергшийся временному помутнению рассудка, испугавшийся, но готовый победить свой испуг, готовый выбраться на поверхность из омута своих заблуждений?
— А вы мне поверите, если я скажу, что готов кровью искупить свою вину? — вдруг повысил голос арестованный. — Вы говорите, что не можете в мою душу заглянуть. Так как же вы поверите?
— Поверю, — спокойно ответил Буторин. — Есть у меня опыт, большой опыт работы и с подонками, и с убежденными патриотами, готовыми на все ради Родины.
И с людьми, готовыми клясться в чем угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Такие люди и готовы на все, на любые поступки ради спасения. Но только ради спасения, а не ради Родины, искупления грехов, не ради преданных близких людей. Вы инженер, а не актер и вряд ли сможете сыграть роль раскаявшегося человека.
— Не смогу, это точно, — вздохнул Русаков. — Никогда не получалось врать.
— Хотите, чтобы я вам поверил?
— Хочу, — тихо ответил мужчина.
— Пойдете с нами до конца, сражаясь за Родину, или только до тех пор, пока это выгодно лично вам?
— Умереть я могу и здесь, как вы сказали… в тюремном дворе. А жить я могу остаться только с Родиной и ради нее. Так что хочу жить и сражаться. И смыть с себя позор трусости, слабости. А если придется умереть, то умру как честный человек.
— Ну что же, — Буторин одобрительно кивнул. — Сказано хорошо. Просто и хорошо. Пока вам придется побыть в камере. Сами понимаете, что это необходимо по многим причинам.
И пока есть время думать, будем с вами думать. Итак, вы сказали, что прибудет еще одна группа. Вам велено дождаться ее и под руководством человека, который придет с этой группой, начать диверсии?
— Да. Я точно не знаю, но у меня создалось впечатление, что кто-то есть на этой территории, восточнее Байкала, кто начинает уже подготовку, вербует людей. Но это рядовые исполнители, расходный материал. Наша группа хорошо подготовлена и будет выполнять самые важные задачи, в решающий момент вмешиваясь в операцию.
Наверняка будут и обманные мероприятия, чтобы сбить с толку НКВД. Но те группы, которые уже действуют, этого не знают. Они думают, что выполняют основное задание. Каждая свое.
Коган заявился на конспиративную квартиру уже около двенадцати ночи. Уставший и голодный, он едва вытер ноги о коврик у входа, сбросил пальто и сразу кинулся на кухню.
— Слушай, Максим, есть чего пожрать?
— Откуда ты такой голодный? — усмехнулся Шелестов.
