Парашютисты — правая рука японцев для проведения этой операции. И этот факт надо использовать.
— О чем? — арестованный медленно поднял глаза на Буторина. — О разговоре с другим следователем? Который был до вас?
— Я не знаю, — покачал головой Виктор. — Я могу только догадываться, говорите вы правду или нет, а залезть к вам в голову, в душу я не могу. И не могу прочитать ваши мысли. Так о чем вы думали всю ночь?
— О жизни, — вздохнув, ответил Русаков. — Что еще может быть важнее всего на свете.
— О своей жизни?
— Разумеется, — согласился диверсант и опустил голову.
— Могу вас огорчить, — убежденно заявил Буторин. — Собственная жизнь — не есть самое главное на свете. Если вы, конечно, настоящий человек, мужчина, если у вас были родители, которые вас воспитывали, если у вас была Родина.
— Вы так считаете? — усмехнулся Русаков. — Своя она, как-то не чужая, к своему телу ближе."
"— Ближе! Когда нет любимых людей, когда нет Родины, когда не о ком заботиться, не за кого переживать.
Да! Тогда своя ближе всего, потому что нет же ничего больше ни за душой, ни в душе, ни в сердце. Тогда можно думать только о себе. А вот когда за твоей спиной вся огромная страна, когда могилы родителей, когда заплаканные глаза ребятишек смотрят на тебя и на подобных тебе и просят защитить, спасти… А матерей, руки матерей вы помните? А березку у калитки в деревне, рядом с домом матери? А соловьев в мае, когда лежишь под утро с девушкой на сеновале и вдыхаешь аромат ее волос и запах прошлогоднего сена? А солнце на закате, а рассвет, когда первый луч солнца падает на твою подушку? А рождение твоего первого ребенка и счастливые глаза твоей жены? Я не понимаю, как на свете можно дорожить только своей шкурой и не иметь вообще ничего дорогого, ценного!
— Я говорил о другом, не о высших материях, — попытался оправдаться арестованный.
— А они не высшие. Они самые что ни на есть простые, доступные и лежат на самой поверхности души человека. Это когда шла Гражданская война, можно еще было спорить и относиться с пониманием, что каждый воюет за свою Россию, за свое прошлое и свое будущее, будущее своей Родины.
Но сейчас, когда на нас напал враг, чужое государство, которое хочет поработить и уничтожить нас! Тут вообще о чем можно говорить между собой двум гражданам этой страны? О чем, кроме как не о спасении Родины от общего врага? Правда, если один из собеседников враг, тогда говорить, конечно, не о чем.
