Еще внизу, у основания башни, его встретили странные тревожащие запахи, а когда начал подниматься по лестнице, ароматы красочно рисовали причудливые картины. Он видел дивных зверей, зрел огромные деревья без ветвей, но зато с огромными листьями, прямо из стен наплывало и снова исчезало видение морских чудищ, гигантских раковин…
Ноги бодро и бездумно занесли по ступенькам на самый верх. Ноздри еще издали уловили запахи трав, паленой шерсти, ржавчины и гниющей древесины. Толкнул дверь, в глубине захламленной комнаты над горящим тигельком склонился сгорбленный человечек в длинном халате.
Лысая голова блестит в ровном рассеянном свете, что дают комья странного мха в чашах вдоль стен.
Колдун дернулся на грохот распахиваемой двери, но, прежде чем он обернулся, Мрак уже охватил цепким взглядом всю обстановку и оценил, оценил… Как ни могуч колдун, но почему-то живет в бедности. Любой работник в селе роскошествует, в сравнении, так сказать. Здесь нет даже ложа, только простой матрас, явно набит сухим сеном, брошен прямо на полу в уголке.
Там же единственная подушка, судя по запаху, с сеном вместо пуха или шерсти. Все это накрыто таким ветхим и старым одеялом, что Мрак покачал головой. Похоже, колдун тоже из этих безумных звездосмотретелей, что не видят, по какой земле ходят, что едят и на чем спят.
Правда, стол – огромный, добротный, хоть и древний, – весь завален книгами, свитками, глиняными табличками, позеленевшими медными пластинками с непонятными значками; пара тигельков и массивная чугунная сковородка, а дальше так и вовсе сокровища для таких же сумасшедших: вдоль трех стен ряды шкафов или же один шкаф, изламывающийся, как тень от факела, на стыке стен, переходящий на другую стену и обрываясь, да и то с явным сожалением, перед дверью.
Еще старое рассохшееся кресло у стола и потемневший от времени сундук, окованный бронзовыми полосами. Вся крышка сундука скрылась, как под снежной шапкой, под грудой свитков.
Колдун смотрел на него вылезающими от изумления глазами.
– Ваше Величество!.. – продребезжал он блеющим голосом. – Вам стоило только свистнуть, я бы прибежал…
Он топтался по ту сторону стола, низкорослый, с розовой лысиной, что тут же начала от страха и напряжения покрываться мелкими бисеринками пота. Лицо его было старческим и детским одновременно, глубокие морщины на розовой харе, темные мешки под чистыми детскими глазами. Да еще и чересчур длинный халат, что волочился по полу, похожий на теплую детскую рубашку.
