Присев на корточки, Ирка заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме водопроводных труб. Осторожно, стараясь не шуметь, она протиснулась и повисла на руках, цепляясь пальцами за раму. Провисев так некоторое время, она неловко, но беззвучно спрыгнула на сырой размякший картон.
Воняло прокисшими тряпками. Воздух был влажный и горячий. Трубы, загибаясь, уходили в недра подвала. Ирка осторожно стала пробираться вдоль труб. Глаза постепенно привыкали к темноте. Шагов через двадцать трубы окончательно ушли в стену, Ирка же оказалась на маленьком, неопределенно-обглоданной формы пятачке.
Посреди площадки она увидела желтый собачий череп, рядом с которым на пыльной стене были начертаны странные знаки, похожие на разводы плесени на штукатурке. Однако Ирка, вместе с дыханием валькирии принявшая и ее знания, поняла, что знаки говорят ей:
«Смотри через мои глазницы!»
Ирка брезгливо взяла собачий череп и, держа его на вытянутой руке, через глазницы оглядела стены подвала. Первая стена, которую она обревизовала, так и осталась стеной, не претерпев существенных изменений.
Зато в примыкавшей к ней стене-соседке Ирка увидела темную низкую дверь. Она опустила руку. Дверь исчезла. Снова подняла череп и совместила глазницы – дверь появилась. Ручка у двери отсутствовала. На ее месте помещался темный силуэт, похожий на маску из греческих трагедий. Разинутый рот, выпученные глаза. Не боль, не гнев, не страх – всеведающая жуть Тартара была в этом лице. Ирка внезапно поняла, чтобы дверь открылась, ей придется сунуть ладонь в открытый рот маски.
Однако пустые глазницы ей совсем не нравились.
Материализовав копье валькирии, Ирка заменила ладонь его наконечником. Не успел наконечник на треть исчезнуть в отверстии, как полыхнуло пламя. Черное обжигающее пламя Тартара.
Дверь беззвучно открылась. Ирка увидела начало винтовой лестницы. Коснувшись ступеней наконечником копья, Ирка проверила лестницу на присутствие опасной магии. Таковой не оказалось, и она стала осторожно спускаться, на всякий случай считая ступени.
После сто двадцать второй ступени лестница внезапно оборвалась. Ирка поняла, что стоит в огромном зале с гулкими стенами. В дальнем углу горела одинокая свеча. Ирка крадучись пошла на свет. Вскоре она поняла, что свеча стоит на небольшом возвышении. Не доходя до него, Ирка остановилась, не рискуя подходить ближе. Невидимость невидимостью, но нарываться не стоит. Огонь свечи был неподвижен – ни копоти, ни всплесков.
