А я так и делаю!»
Минутная слабость отступила, и Марат вновь преисполнился гордости за свои боевые подвиги и решимость продолжать их до окончательной победы. Связанный охранник тихо сидел в углу, с ужасом глядя на беснующееся в его каморке страшилище. Оно вдруг остановилось и ткнуло когтистым пальцем в едва проглядывающую сквозь въевшуюся пыль застекленную табличку.
— Это что?
— План эвакуации при пожаре, — испуганно пролепетал наблюдатель.
Круглые глаза чешуйчатого уперлись в древнюю схему. Драконид водил по стеклу когтистым пальцем, что-то нашептывая себе под нос.
Смиренный брат зажал уши, он готов был поклясться, что ничего интересного на этой, невесть когда повешенной картинке не было. Уж он-то за долгие годы дежурств изучил ее вдоль и поперек.
— Ко мне, бегом марш! — снова воображая себя Лешагой, рявкнул Марат и осекся, сообразив вдруг, что связанный пленник не может двигаться к нему не то что бегом, а даже шагом. Он собрался было развязать замаскированному ноги. Но предпочел не рисковать.
Вместо этого стукнул прикладом по стеклу и вытащил пожелтевший лист.
— Мы сейчас где? Тут или, может, тут? — он стал тыкать когтем в бумажку.
— Чуть выше, левее, вот здесь.
— Так, — юнец стал рассматривать план. — А вот это длинное что у вас?
— Это девичья, — быстро проговорил наблюдатель. — Но там лишь женщины и грудные дети. Не трогайте их! Умоляю вас!
Глаза юнца вспыхнули желтым огнем, вгоняя пленного в состояние, близкое к истерике. Чешуйчатому вдруг вспомнилось недавнее сражение у стен поселка.
Тогда, желая создать у прорв и их командира впечатление паники внутри крепости, Лешага приказал женщинам и детям бегать по улицам и визжать что есть мочи. Все защитники стен были оповещены об этом, но даже и так, когда вопли и визг раздались в предутренней тишине, спрятавшиеся в тени вала бойцы чуть не бросились наутек, охваченные веющей над селением паникой.
— А где ваш главный?
— Тебе все равно туда не дойти.
— Я тебя съем, — пригрозил Марат, приподнимая уголки губ и обнажая окровавленные после недавней схватки клыки.
Наблюдатель тихо заскулил от ужаса. Пожалуй, он готов был сражаться против людей и диких зверей, но такое… Говорящее чудовище казалось ему настоящим выходцем из бездны Хаоса, о которой так часто говорил в своих проповедях отец Настоятель.
— Там, дальше по коридору. Сначала направо, затем налево. Квадратный зал исповедальни, к нему примыкают личные покои.
