И тогда по ней осмеливаются идти другие, — в голосе недавнего пленника ученику Старого Бирюка слышалась легкая насмешка, однако необидная. Словно этот одетый в латаные обноски незнакомец уже много лет был ему приятелем.
— А ведь он правду сказал, — с жаром поддержал Марат. — Ты — новый вождь!
— Заткнись, умник! — разъярился бывший страж. — Ну, он — понятно, сказитель, что с него взять. Языком болтать — не камни ворочать. Но ты-то?!
В толпе раздольников опять послышалось шушуканье. Лежащие вокруг псы навострили уши и тихо зарычали.
— Лешага, — должно быть, резюмируя общее мнение, проговорил старый знакомец, — они верно говорят, век торжища не видать. Мы того, — он вздохнул, преисполняясь важностью судьбоносной минуты, — в общем, прими нас под свою руку.
— Умом повредились? — ошеломленно спросил Леха, оглядывая связанные остатки банды. — Знаю, подыхать не хочется, но не нами заведено: умели грабить — умейте смерть принять. Тоже, надумали!
— Не о том ты, Лешага, — отозвался раздольник.
— Эка невидаль — умереть. Мы со смертью в обнимку от века ходим, поди, свыклись. О другом речь. Краснобай прав. Такие, как ты, сами пути прокладывают. Нам, знаешь ведь, на прежних дорогах доли нет, может, тебе пригодимся.
— Эко ты городишь… — начал было ученик Старого Бирюка, но вдруг почувствовал на себе взгляд Лилии. Он не смог бы сказать доподлинно, что было в нем: восхищение, надежда, невысказанная просьба, но спорить как-то расхотелось.
Он махнул рукой и зашагал в лес, хмуро кинув через плечо: — Бородача в сторонку отволоките.
* * *Черный положил голову на колени человека и лежал, не шевелясь, опасаясь лишним движением потревожить хозяина. Он чувствовал, как накатившая вдруг тяжелая, едкая мрачность опустилась на плечи Лешаги, и тот словно согнулся под ее невидимым грузом. Пес видел, что хозяину плохо, но, увы, не мог понять, почему. Охота была удачной, хозяин вновь показал, что лучше его нет. Отчего же теперь он сидит, привалившись ко мшистому стволу, и глядит в ночь пустым, невидящим взором?
От ложбины послышались легкие, едва различимые шаги.
Черный насторожился, потянул носом воздух и фыркнул. Ну да, конечно, — чешуйчатый! Вожак поднял губу, обнажая клыки, и, не размыкая зубов, тихо зарычал. Этот зверь ему не нравился. Прежде встречать подобных Черному не доводилось, да и память Стаи не хранила никаких воспоминаний о подобных тварях.
