Может, его нюх слабее, но, видимо, он приходит к тем же выводам, пользуясь другими подсказками.
— «Шалуны», — тихо говорит он.
Мы все понимаем, что делать. «Шалуны», все, что не остались снаружи, начинают скакать по помещениям входного блока, ища второй труп. Или малейшие щели, куда бы мог забиться второй солдат, если он сумел выжить.
— Заходите внутрь, — приказывает Тоско гражданским. Теперь снаружи базы останутся только несколько дронов, чтобы обеспечить безопасность нашего тыла."
"Мы углубляемся, но не спешим, давая «шалунам» возможность полностью исследовать предбанник.
Проверить, насколько наши схемы соответствуют реальности. Найти забившуюся в щель больную крысу.
Даже хуже — здоровую крысу, переносящую инфекцию. Которая может идти куда угодно и передавать вирус дальше, оставаясь при этом живой. Фактически мы мертвы с того момента, как переступили порог, как только почувствовали тепло.
Но тот, кто несет в себе яд, содержит в себе и противоядие. Все как всегда.
Лично я не верю, что Богослов справится.
Я не в том состоянии, чтобы питать себя иллюзорными надеждами. Инстинкт самосохранения слегка подавлен, а вместе с ним — и желание себя обманывать. Там, где не справились целые лаборатории, ничего не сделает и полевой медик.
Шанс есть, раз уж иммунные так удачно оказались под рукой. Но шанс небольшой.
Богослов, похоже, тоже это понимает, поэтому не тратит времени даром. Пока наши «шалуны» прочесывают бункер, а мы следим за тем, насколько тщательно они это делают, напарник уже развертывает мини-лабораторию.
Зачерпывает, почти что соскабливает с пола подсохшую кровь и кладет образец в анализатор.
Его аптечка не предназначена для серьезных исследований. А мертвая кровь — не предназначена для переливания. Она даже для анализа-то почти не годится.
Но Богослов цепляется за каждый шанс. Мы не из тех, кто опускает руки. Никогда.
Вот если найдем живого, то надежда появится. Шансы увеличатся в несколько раз. С одного процента, скажем, до пяти.
— Плохие ребята, — говорит Тюжок. — Плохие, но имеющие ключи от всех дверей.
Они прошли вниз. Судя по трупу — часа два как. Судя по времени последнего открытия бронешлюза — тоже. Мы слегка опаздываем, если они хотят нажать на кнопку.
— Зачем? — спокойно отвечает Тоско. — Тем самым они уничтожат и себя.
Тюжок молчит. Он занят. Ему нужно открыть шлюз вновь, и никто, кроме него, не способен сделать это быстро. Поэтому он молчит. Все, что нужно, уже сказано.
А вариантов пока слишком много, чтобы их перечислять.
