Я огорчаюсь — потому что живые означают, что болезнь все еще здесь.
Тоско идет вперед, пока мы расходимся в стороны. Его прикрывает Зулло. Почти все пары поменялись. Все, кроме нас с Богословом. Одно это делает нас самой сильной связкой в сегодняшнем задании.
Но вперед идет Тоско, не мы. У него свои резоны.
Он не уходит далеко, останавливается и наклоняется. Машет рукой, посылая Зулло вперед. Я смотрю на кадр своего «шалуна», проскакивающего мимо Тоско, чтобы опередить всех и проверить безопасность ближайших коридоров.
Здесь, на входе в бункер, не только тепло, но и светло.
Боковых комнат мало, лишь несколько углублений в стенах, позволяющих поставить стол, или шкаф, или солдата с автоматом в засаде.
У одного из таких углублений лежит труп. К трупам нам не привыкать. Тем более здесь — на этой базе полно трупов, везде. Я уверен, что мы увидим их еще немало и внизу.
Но это тело отличается от прочих. Этот солдат умер недавно. И не от вируса. Кровь разлилась из простреленной головы.
Как бы ужасны ни были последствия от «Семени погибели», эта зараза не способна стрелять и выбивать мозги.
Те, кто шел впереди нас, явно не слишком ценят чужую жизнь.
В том же самом можно обвинить и нас. Но я вижу, у этого солдата даже оружия нет. Его просто застрелили, проходя мимо.
Странно. Глупо и странно. Непрофессионально.
Тоско вздыхает. Тоскливо так, словно показывая, что кличку получил заслуженно.
— Богослов, тебе придется остаться.
Мы знаем зачем. Но Тоско решает все же проговорить это вслух:
— Возьми все анализы.
Хоть на запчасти его разбери. Он умер пару часов назад, не больше. Считай, что мы заражены. И те, кто шел впереди, тоже. Если не хотим остаться здесь, выясни, как этот парень получил иммунитет.
— Лучше бы он был жив, — говорит Богослов. — Если он все-таки глотнул какой-нибудь бланк… который спас его от вируса…
— Он мертв, — напоминает Тоско.
Я принюхиваюсь. Запах пота. В этом помещении, в коридоре с парой комнат на разных его концах, кто-то провел много времени, чтобы забить все пространство этим запахом.
Может, в обычном состоянии я бы этого и не почувствовал, но сейчас действуют «Освежитель» и «Хрусталь», сейчас я чувствую, вижу и слышу многое из того, чего раньше мог и не замечать.
— Есть еще, — тихо говорю я. — Этот солдат был тут не один, когда они пришли.
Тоско задумывается. Смотрит на труп, поднимает голову, смотрит на лампу в коридоре наверху. Оглядывается.
