Мне было достаточно, что она слушает мои истории с таким вниманием, будто это что-то невероятно важное. С ней я вспомнил, как и что думал о себе и своей работе в молодости. У нее было такое выражение лица… Наверное, так я себя чувствовал в прошлом, когда мне попадалось большое дело, — чувствовал, что способен что-то изменить в этом мире.
Я рискнула глянуть на шефа. Лицо спокойное, непроницаемое.
— Ясно. — Стиву удалось сдержать скепсис в голосе. — И как же все изменилось?
— Однажды вечером, — Маккэнн провел ладонью по щеке, будто смахивая паутину, — однажды вечером, в августе, Ашлин упомянула о парне, подкатившем к ней на вечерних курсах.
Упомянула походя, он ей, дескать, совсем не нравился. А меня как стукнуло. Она же такая красивая, милая, умная, и у нее никого нет. Наверняка ей хочется закрутить с кем-то всерьез, начать отношения. Не просто беседы да пикники. Наверняка она мечтает встретить мужчину, который станет ее любить. Спать в ее постели. На меня будто гора кирпичей обрушилась. Я вдруг понял очень простую вещь: как только она встретит этого своего мужчину, я исчезну из ее жизни.
Она заставила его думать, будто это его идея, — сказала Люси. Ашлин прекрасно справилась.
— А потом я подумал: а почему бы мне не стать тем мужчиной? Почему нет? Нам хорошо друг с другом, мы не могли наговориться, между нами проскакивали искры. Ее глаза, ее дыхание, когда мы нечаянно соприкасались. — Еще один быстрый взгляд в нашу сторону. Горячечный румянец разгорался все яростнее. — Вам, наверное, все это кажется глупым.
Старый дурак запал на молоденькую. Самая древняя история в мире. Но вас там не было.
Раньше или позже, но мы слышим это от каждого убийцы: вас там не было, вы не понимаете.
Я спросила:
— Все получилось настолько легко? Ты сказал: «Эй, а давай…» — и Ашлин ответила: «Ну конечно. Почему бы и нет?»
Маккэнн тяжело покачал головой:
— Я не знаю, как мне это удалось. Вы двое можете продолжать твердить, будто это она загнала меня в силки. Но чушь это, Ашлин не была разлучницей.
Мне потребовалось немало времени убедить ее, что она не сможет разрушить то, что и так разрушено уже много лет. И когда в конце концов мы… Тогда-то я и понял, что небезразличен ей. Что она… — Он замолчал, пытаясь справиться с дыханием. — У меня крышу снесло. Просто снесло крышу.
В голосе слышалось удивление. Так говорит подросток, которого переполняют радость и восторг, такой хрупкий с виду — одно неосторожное движение, и ты разобьешь его.
