Секунду казалось, что Маккэнн так и останется стоять, но затем он выбрал стул подальше от нас и сел. Ноги расставлены, подбородок вперед.
О’Келли сказал:
— Ты должен был все мне рассказать.
Быстрый румянец залил щеки Маккэнна. Он открыл рот, чтобы вывалить поток причин, объяснений, оправданий, чего угодно. И закрыл.
— Сколько лет я твой шеф?
Мгновение спустя Маккэнн ответил:
— Одиннадцать.
— Жалобы есть?
Маккэнн покачал головой.
— Мне случалось прикрывать тебя? Или я бросал тебя псам, когда дела принимали скверный оборот?
— Прикрывал.
Всегда.
О’Келли кивнул.
— Когда штатский напортачит, он пытается скрыть это от своего начальства. Детектив, если с ним случится беда, идет прямиком к шефу.
Маккэнн не мог поднять на О’Келли взгляд. Лицо его пылало.
— Я должен был. Сразу. Я знаю.
О’Келли молчал.
— Я сожалею.
— Ладно. — Шеф коротко кивнул, и этот кивок означал: на этот раз сниму тебя с крючка, но больше не делай глупостей. — Но теперь-то мы поговорим. Я хочу знать, что, ко всем чертям и архангелам, здесь происходило.
Эти двое, — он дернул подбородком в нашу сторону, — болтают тут, что ты из-за юбки с катушек слетел. Ашлин Мюррей хотела тебя отыметь, ты думал своим хером, и все теперь в дерьме. Это правда? Весь этот пятизвездочный бардак ты устроил, потому что у тебя ослаб приток крови к мозгам?
У Маккэнна заходили желваки.
— Поскольку я тебя знаю или считал, что знаю, я сказал им, что все это херня. Эти двое выдумали историю, она им понравилась, и теперь они все подтягивают к ней.
В желудке у меня похолодело, будто проглотила сосульку. Версия, которую мы изложили шефу, которая и была правдой, никогда не покинет этой комнаты. Прежде чем мы отсюда выйдем, Маккэнн с О’Келли искромсают ее на мелкие лоскуты, а потом сошьют совсем иную, которую и выпустят в мир. Я ждала чего-то такого, но убедилась только сейчас.
— В сущности, все, что у них есть, можно трактовать по-разному.
Быстрый взгляд на Маккэнна. О’Келли загнул большой палец:
— Фотографии твоих записок.
Можно с уверенностью утверждать, что Ашлин собирала их, чтобы показать твоей жене. А это значит, она хотела тебя захомутать. Для чего, нам неизвестно.
Указательный:
— Эта сказочная дребедень, которую она оставила своей подруге, свидетельствует только о том, что она чувствовала себя загнанной в ловушку, и я ее не виню. Ты, мудак долбаный, довел девушку до такого состояния, как будто ей от жизни только того и требовалось, чтобы ты к ней тайком бегал.
