Она была зла на тебя, хотела поквитаться с тобой, да так, чтобы у тебя выхода не было.
Маккэнн заморгал. Теперь он готов сделать все, что потребует от него О’Келли.
Следующий палец:
— Рори Феллон. Ашлин, возможно, пыталась избавиться от тебя. У нее хватило ума сообразить, что она и ты — плохая идея, как ни посмотри.
Маккэнн не сводил с О’Келли взгляда, и надежда отчаявшегося, сквозившая в этом взгляде, ужасала.
— Может, я выдаю желаемое за действительное. Но я не хочу верить, что ты поднял такую кутерьму, да еще и весь отдел за собой потянул только ради того, чтобы вставить.
Ты бы не навел такого шухера, если бы все не было всерьез.
Стыд и надежды.
— Мы не можем спросить у Ашлин, что творилось у нее в голове. Но кроме вас двоих там больше никого не было. Если кто-то и знает об этом, то только ты. Скажи мне, Маккэнн, это было всерьез? Или мы все здесь сидим из-за того, что тебе приспичило хрен на стороне почесать?
Прорвавшийся в его голосе гнев оборвал молчание Маккэнна.
— Всерьез!
— Всерьез, — повторил О’Келли и выжидающе умолк.
"
"— Может, Ашлин и хотела сначала меня кинуть. Пусть так. Может, она хотела этого до самого конца, может, подруга подтолкнула ее к этому… не знаю. Но все равно было что-то такое… — Маккэнн потер глаза. В свете настольной лампы они выглядели совсем больными. — Я поверить не мог, что все это происходит со мной. Я думал, что знаю, как проведу остаток жизни. Все важные решения я принял до того, как мне исполнилось двадцать пять, — работа, жена, место, где живу, дети.
Все, что мне оставалось делать, — наблюдать, как все сбывается. Прямая дорога, без поворотов и без сюрпризов. — Он вдруг обернулся к нам со Стивом: — Вам сейчас этого не понять. Это как смотреть третьеразрядное кино, где в середине уже понятно, чем все закончится. Ты даже не можешь припомнить, с чего ты решил его досматривать, вероятно, лишь потому, что начал смотреть. Потому что ничего другого не остается. И вдруг… — Он часто заморгал, как будто что-то попало в глаза. — И вдруг кто-то хватает тебя и переносит в другой кинозал.
Другая музыка, другие цвета. Она была такой светлой. Только светлые тона. И случиться теперь могло асболютно все.
Стив сказал:
— То есть все, что ты говорил раньше о том, что тебе просто нравилось проводить с ней время, было враньем. И ты с самого начала знал, что связь с Ашлин — нечто особенное.
Маккэнн покачал головой:
— Нет. Я так не думал. Вначале. Мне просто нравилась ее компания. Ни о чем более серьезном я не помышлял.
