Меня не уставало поражать, как люди выкладывают то, что должно храниться запертым глубоко-глубоко внутри их жизни; их отчаянная потребность выпустить на волю чувства, которым тесно внутри них, и пусть начнут жизнь на воле.
— Все было по-настоящему. Вся та грязь, что вы накопали, не имеет значения. Однажды я перелезал через ограду и сильно поцарапал ногу, и Ашлин опустилась передо мной на колени и так нежно-нежно обработала рану. Думаете, она стала бы это делать, если бы люто ненавидела меня? Может, иногда и ненавидела, но и любила тоже.
Люди очень сложные создания, и она была куда сложнее, чем я думал.
Маккэнн замолчал и с вызовом обвел взглядом меня и Стива. Все это чистейшая фантазия, но разрушать ее не хотелось. Мы так отчаянно старались выскоблить правду из всех углов, что забыли: ложь бывает порой сильнее правды.
Шеф кивнул:"
"— Я был готов поставить все деньги, что у тебя это серьезно. Приятно сознавать, что не растерял хватки. — Он поудобнее уселся в своем кресле, ослабил ремень. — Теперь вот что нужно выяснить… Давай поговорим о субботнем вечере.
Маккэнн уже открыл рот, но О’Келли поднял руку.
— Нет. Погоди. Бреслин сказал этой парочке, что ты нашел Ашлин мертвой. А мне он сказал, что ты, то есть его друг, даже не проверил у нее пульс. Так чему верить?
Голова Маккэнна закачалась, удрученно. Не этого он ожидал. Да и я тоже. Теперь я сомневалась, а есть ли у меня хотя бы смутное представление о том, что затеял шеф.
— Бреслин пытался уверить меня, что его друг — человек гражданский.
Вот и сказал, что друг испугался и убежал. Да, не полицейский так и поступил бы. Но детектив — никогда. — О’Келли смотрел на Маккэнна из-под сдвинутых бровей: — Ты доволен этим?
Маккэнн скривился в болезненной улыбке:
— Да чем мне быть довольным?
— Понимаю тебя. Ты позволил Бреслину выставить тебя штатским, чтобы избежать порки, которую уж наверняка я бы обеспечил тебе. А это тебе как?
— Тоже не особо.
— Хорошо, потому что и мне это не особо. — О’Келли секунду помолчал, но Маккэнн не отреагировал.
— Несколько минут назад ты сказал, что с Ашлин чувствовал примерно то же, что чувствовал в прошлом, когда расследовал важное дело: будто можешь что-то изменить в мире.
Кивок.
— Ты сказал — в прошлом. То есть теперь ты так себя не чувствуешь.
Глаза Маккэнна смотрели в пол.
— И давно?
— Не знаю. Уже пару лет как.
— Что же случилось?
Положив локти на стол, О’Келли подался к Маккэнну. Мы со Стивом замерли. Нас больше не было в комнате.
