Антонина Петровна встала из-за стола, за которым до этого пыталась решать сканворд, и перебралась на кровать. Уселась с тяжелым вздохом и сказала:
– Ох, девчонки, молодо-зелено. Бросили бы вы собачиться. Главное, нашли из-за кого. Понимаю, если б жених какой видный, а тут старуха больная. И взять-то с меня нечего. Разве что кисет, махоркой пропахший.
– На самом деле Антонина Петровна рассказала, что прожила в этом дворе всю жизнь.
– Я тоже. И что?
– Твоя-то жизнь, голубушка, в пять раз короче будет, а то и в шесть, – встала на мою защиту старуха.
– В пять с половиной, – обиженно процедила сквозь зубы Ксюша.
– Вот, умеешь извилины-то напрягать, когда необходимо.
Девчонка покачала головой и принялась скатывать в рулоны половики, оголяя давно не крашенный деревянный пол. Под одним из них я заметила квадратный люк с латунным кольцом. Должно быть, подпол. В таком старики обычно держат картошку и банки с заготовками.
– Мне стало интересно, что это за место, которое выбрали мои друзья для жизни, – продолжила я свою мысль.
– Ну и? Удовлетворила любопытство?
– Не совсем, – честно ответила я. – Место как место.
– Не скажи, – возразила старуха. – В нашем дворе, считай, три века тесно переплетаются.
– Ага, каменный и прошлый.
– Ну что ты в самом деле, что за вожжа тебе под хвост попала сегодня?
– Извините, – совсем другим тоном произнесла девица. – Продолжайте.
– Вот, – со значением сказала старушка. – Ксеня историю уважает, сама рада послушать. Пусть и по пятому кругу.
– Выходит, самый новый дом в противоположном конце двора.
В этом веке его строили. Ксюшкин дом – послевоенный, а Ольховы твои в доме позапрошлого века живут. Вот так три столетия в одном дворе и соединились.
– Рядом с ними дом пустует, он ведь того же периода постройки?
– Казенный дом-то, недавно только архив оттуда съехал. Сколько себя помню, не жили в нем. То ли дело друзей твоих дом, там всегда люди обитали. Это сейчас двое. А бывало и тридцать человек.
– Тридцать? – переспросила я, не в силах себе представить такое количество жильцов в стенах особняка.
Не найдя, что еще протереть и чем себя занять, я опустилась на стул, где только что сидела старушка. В сканворде, оставленном на столе, синими чернилами было записано лишь одно слово: «дух». Ксения мыла полы, внимательно слушая рассказ соседки.
– Это ведь была не то общага, не то казарма. Сейчас кажется странным, в таком роскошном доме… Но тогда он и не был таким. Старый, давно не штукатуренный, внутри весь облезлый.
