– Есть один у меня. От того самого родственника остался, что целым с войны вернулся. Найду – и покажу тебе в следующий раз. А может, и отдам. Сын все равно не интересуется, другое дело ты.
– Отдадите? – девчонка буквально просияла. – Правда?
– Погляжу еще, – улыбнулась старушка. – Ды ты три, три почище. Смотри у меня!
Ксюша с удвоенным рвением принялась мыть пол. Я уже по третьему разу протирала ручки кухонного гарнитура, когда Антонина Петровна закончила, наконец, готовить и освободила плиту. Я перебросила всю энергию на варочную поверхность.
Девчонка и старушка молчали, занятые каждая своими делами и мыслями.
Наконец, когда в кухне воцарилась образцовая чистота, мы переместились в большую комнату, которая служила хозяйке и гостиной, и спальней. Кровать стояла в углу, справа от двери, накрытая красивым лоскутным одеялом. Поверх него была наброшена кружевная накидка. На стене, над спальным местом, множество фотографий, штук двадцать, не меньше. Большинство из них черно-белые.
Борясь с искушением броситься их рассматривать, я вооружилась тряпкой и принялась протирать подоконники.
– Шла бы ты уже, поди, жених твой воротился, – обратилась ко мне хозяйка.
– Как видишь, и без тебя справляемся, – подхватила Ксюша.
– Не дерзи! Ишь ты!
– И правда, справляетесь отлично, – закивала я.
Между прочим, нисколько не преувеличивая. Для школьницы Ксюша прекрасно убиралась, не халтурила, делала все на совесть. То ли действительно нуждалась в деньгах, то ли так была приучена.
– Ксеня с мамкой-то вдвоем растет, – будто прочитав мои мысли, начала старуха. – Сызмальства по дому помогает. Все умеет. Даже щи варить. Хворала я по осени сильно, подхватила в поликлинике заразу какую-то. Так она ко мне каждый день ходила, кашеварила, все делала. Золото, а не девка. Еще бы курить бросила, и все, можно в Москву.
– Не хочу я в Москву, – огрызнулась девчонка.
– И правильно, оставайся. Все матери спокойнее, когда дите рядом.
– А от матери съеду.
– И куда ты съедешь?
– Да хоть в общагу.
– Это ты зря. Ольга о судьбе твоей переживает, оттого и опекает тебя сверх меры.
– Что ж она раньше-то не переживала, когда я с первого класса из школы одна приходила, жрать готовила, квартиру убирала?
– Чай, перетрудилась?
– Нет, но выводы сделала.
– Вон как заговорила. Это все гормоны, перебесишься, начнешь мать ценить. А то, что она тебе не разрешает курить да водить домой кого ни попадя, так это правильно.
