Только предложила:
– Может, я попозже зайду, раз гости у вас?
Правила хорошего тона предполагали, вероятно, что уйти в этой ситуации должна я, но уж очень удачно складывались обстоятельства. Потому я с готовностью подскочила:
– А давайте я помогу! Все равно без дела сижу. Вместе и быстрее, и веселее.
Ксюша едва слышно пробурчала что-то неопределенное. А Антонина Петровна сурово отрезала:
– Как знаешь, коли скучно – вперед. Только платить не буду.
Я заверила, что этого и не требуется. Вскоре каждая из нас занималась своим делом: Антонина Петровна хлопотала у плиты, Ксюша протирала посуду в буфете, а я занялась наведением чистоты на остальных поверхностях.
Казалось, девчонку мое присутствие не особенно смущало. Она молча занималась уборкой, не обращая на меня никакого внимания. Я же то и дело поглядывала в ее сторону, примеряя на нее роль злой шутницы. Вот она достает из тайника в клумбе Ольховых пачку сигарет и зажигалку. На дне рюкзака у нее спрятана кукла, которую она осторожно извлекает на свет.
Девчонка озирается по сторонам, нажимает кнопку, вспыхивает синеватое пламя. Она подносит куклу к огню, который начинает уродовать пластиковый живот. Ксюша молча наблюдает, и на лице у нее появляется злобная улыбка. В какой-то момент она убирает зажигалку и тушит раскаленное пластиковое тело в сугробе.
– Молчаливая ты сегодня, – прервала мои раздумья хозяйка.
Обращалась она к Ксюше.
– Вопросов не задаешь. Случилось что?
– Нет, – коротко ответила та.
– С матерью поругалась?
– Все хорошо.
– Небось опять тебя с папиросой увидела?
– Не, я осторожно.
– Ты это дело бросай. Ничего в этом хорошего нет. Вон Толик Веркин курил, курил – да скурился. Помер молодой. Всего ничего, на седьмом десятке. Разве это дело? Сама видела, чай, над ними жила. Или не помнишь? Тебе сколько годков-то было, когда хоронили его?
– Десять, кажется.
– Ну, – удовлетворенно кивнула старушка. – Должна помнить.
– Помню я, – буркнула Ксюша.
– Из подъезда так несло, не зайти было!
– Так вы же к нам и не ходите, – удивилась девчонка.
– И то верно.
Меня так и подмывало спросить, что же все-таки послужило причиной тому, что Антонина Петровна избегает соседей. По крайней мере, одну конкретную соседку. Однако, поразмыслив, я решила, что разумнее будет промолчать, сделать вид, что их разговор не особенно меня интересует.
– Вот тебе еще история одна, как ты любишь. Не моя она, конечно. Рассказывал родственник один. Ему повезло живым с войны вернуться. К тому же целым.
