А от мягких кресел, абажуров, дорогих штор, белоснежных маркиз, колышущихся от легкого озерного бриза, фотографий знаменитостей, царственно-великолепного рояля и стопки нот на нем веет таким благословенным покоем! Солнечный зайчик, отраженный зеркалом, бегония, вьющаяся по стене из висячей вазы, терракотовый кирпич камина, чугунные щипцы для поленьев, ковер с арабесками — все солидно, ухоженно — ни соринки, ни пылинки, точно в этом доме живут, а не наезжают раз в году.
В вазах снова астры, темно-пурпурные гладиолусы (их принесли сегодня утром сторожа-охранники).
С кухни (шикарная в этом доме кухня! Шкафы под мореный дуб, подобный сверкающему айсбергу огромный холодильник, кондиционер) аппетитно пахнет жарким. И властвует над всем этим кулинарным великолепием прямая и величественная пожилая дама в шелковой пижаме, с вечной папиросой во рту.
Минуя двери кухни, Мещерский видел, как Александра Порфирьевна ловко управляется с кухонным комбайном, загружает посуду в моечную машину, наклоняется к плите и тут же (точно у нее сто рук, как у бога Шивы) подсыпает свежемолотого кофе в кофеварку.
Он вспомнил, как сегодня рано-рано утром приехал фургончик от «Фри фудс» и водитель сгружал какие-то коробки: видимо, припасы в этом доме пополнялись регулярно. И все это происходило словно бы само собой: раз и навсегда заведенный порядок вещей. Заведенный еще там, в Европе, и такой пугающе незыблемый в этой совершенно не европейской обстановке. ""Средства позволяют ей жить так, как она привыкла там, — думал он.
— И она ничего не хочет менять.
Ну, наверное, это правильно, раз средства позволяют"".
Ему захотелось немедленно повидать Звереву. Он не скрывал от себя, что постоянно думает о ней. Вот расстались всего час назад, а она… Где она? Что делает? Плачет?
Скорбит?"
"Певицу он увидал, но только мельком — в кабинете ее бывшего мужа, где теперь обитал Файруз. Зверева все в том же платье и тех же украшениях сидела за столом и внимательно слушала иранца. Тот что-то тихо, однако очень горячо ей втолковывал.
Мещерский напряг слух: кажется, речь идет о похоронах — музыкальное общество.., поставить в известность Малый Камерный.., определенной огласки все равно не избежать, однако… Тут раздался телефонный звонок. Файруз заговорил с кем-то на отличном французском.
— Госпожа Жирардо, — объявил он. И Мещерский, собравшийся было отчаливать от кабинета, так и застыл на месте. — Она в Москве, дает единственный спектакль в Вахтанговском. Говорит, узнала, где вы отдыхаете.
