И Мещерский решил покориться судьбе: потерпеть даже «толкование сновидений». Ему вспомнилась Елена Александровна — как она там? Позвонить бабке у него так и не хватило духа. Если по телевизору уже сообщили о смерти певицы, значит, и она узнала…
— Наталья Алексеевна, Шура наверняка рассказал вам, что произошло за эту неделю в доме Марины Ивановны, — начал Кравченко. Докторша печально кивнула. — Не знаю, как сказать, — продолжил он, — но это чертово письмо… Оно мне не нравится. Мне вообще все это дело не нравится с самого начала.
А письмо.., короче.., вот, на ваш взгляд психиатра, в этом кошмаре есть что-то или это действительно чушь собачья?
Докторша снова приподнялась на локте, и Сидоров (он вроде бы бездумно скучал все это время, глядя в окно) моментально среагировал и, даже не спрашивая, понял, что от него нужно: сложил горбом подушку и подсунул ей под спину. Мещерскому такая заботливая расторопность очень даже понравилась, он даже взглянул на опера благосклоннее. А глаза Натальи Алексеевны засияли еще ярче.
— На это письмо можно смотреть по-разному, — ответила она, — но определенное смысловое содержание в том, что здесь изложено, думаю, всегда будет одним и тем же."
"И это содержание весьма интересно и неожиданно — по крайней мере для меня. Я, конечно, всего лишь простой сельский (как говорили в старину) врач, а не дипломированный психоаналитик, и толкование сновидений представляется мне делом весьма непростым, точнее, делом не для таких, как я, дилетантов. Однако то, что мне вообразилось (не могу сказать «то, что я узнала»), потому что «знание» для моих выводов — было бы весьма лестное название… Короче, все, что я вам сейчас расскажу, — не более чем мое предположение, и я нисколько не претендую на бесспорность и… — тут она порозовела и запнулась, — Саша, пожалуйста, сходи за кувшином.
Розы вянут.
Сидоров с ухмылочкой двинулся в коридор. Мещерский понял: докторша смущается. И от этого она показалась ему еще более милой и трогательной.
— Итак, первая проблема, с которой я столкнулась, читая письмо Зверевой: а что же мне все-таки хотели рассказать? Какой именно сон? Вещий? Страшный? Или навязчивый, часто повторяющийся? Последнее я сразу исключила.
Иначе бы эта женщина обязательно указала на это в письме: «вот уже которую ночь подряд мне снится…» или «мне не дает покоя…» — или что-то в этом роде. Но Зверева так не написала, следовательно, этот сон приснился ей лишь однажды. И поводом для него послужили какие-то неординарные события.
