И вроде это удалось — днем, а вот ночью… Для Фрейда оставалось загадкой, почему наши скверные желания и воспоминания о них шевелятся в нас именно ночью, мешая нам спокойно отдыхать. Загадка это и по сей день. Мы не будем лезть в эти смутные дебри, а запомним только то, что страшный сон — суть воспоминание о чем-то желанном и темном, — докторша нахмурилась. — В нашем случае поводом для кошмара Зверевой стал испытанный ею страх. Возможно, возникла определенная ассоциация — воспоминание о другом, столь же сильном испуге, пережитом в прошлом, который уже забылся, но…
«Вот сейчас она начнет плести о том, что, когда Зверева была грудной, ее испугала постельная сцена между родителями, — кисло подумал Мещерский.
— Папа пылко ласкал маму, а все происходило на диване рядом с детской кроваткой… Боже, как все это надоело. Ведь смеются уже над этой чушью!» Тем не менее он промолчал, всем своим видом выражая вежливое согласие с выкладками докторши-фрейдистки.
— Теперь разберем сам сон, — Наталья Алексеевна поднесла письмо к близоруким глазам.
— Что же ей все-таки приснилось?
— Расчленение трупа, — выпалил Кравченко. — Но один сведущий человек уже сказал нам, что труп — это не основная деталь этого сновидения."
"— Давно уже замечено, что сны по сути своей нелогичны, — Наталья Алексеевна улыбнулась. — Иногда они совершенно абсурдны на первый взгляд, абсолютно бессвязны. Частенько в них мы встречаем элементы самых различных фобий. Отсюда вывод: ничего в сновидении не стоит воспринимать буквально.
Какие бы ужасы во сне ни привиделись — все это не более как символы, требующие расшифровки. Это касается и трупа. Итак, сон начинается все с той же фобии — Зверева, видимо, до смерти боялась насекомых, вот вам и «рыжие муравьи величиной с кошку». Неприятная вещь, да и само место, где ползают эти твари, во сне ей нравится мало: «странный пугающий мир», «капли сырости», «духота» — вот она как его описывает нам. Неуютно. Однако по какой-то причине Зверева все же вынуждена в этом мире находиться.
Обратите внимание на ее впечатления: вот она пишет: «Я с ужасом понимала, что это и есть то самое место, где мне надлежит теперь обитать. Мое убежище. Моя последняя нора». «Убежище, hopa» — странные слова она выбирает, не правда ли? Во сне Зверева хочет спрятаться, скрыться. От чего? Или от кого? Ей страшно. Чего же она боится? Пойдем дальше.
Вот интереснейший пример осознанного сновидения. Она осознает нечто очень для нее важное.
