Так? — Он взглянул на Сидорова, а потом обернулся к Новлянскому:
— Петр, я правильно поступил?
— Разумно, — ответил тот.
Мещерский почти ничего не ел: его душило волнение.
Он думал о том, что произойдет тут через несколько минут.
Как он будет разговаривать с Файрузом? Станет ли их беседа ключом к разгадке сгустившейся в этом доме тайны?
ОГНЕПОКЛОННИК… Он смотрел на иранца. Бог мой, да это словно персонаж из легенды! Легенды о великом персидском царстве, сумрачных храмах и священном пламени, гимнах «Авесты» и причудливом мире арийских богов и героев.
Седая старина, и надо же, осколок ее в строгом костюме от «Карло Понти», в белоснежнейшей сорочке и дорогом галстуке спокойно попивает кофе за столом напротив: безукоризненный пробор в смоляных волосах, перстень с агатом, радиотелефон, персональный компьютер…
— Агахан, вы закончили завтракать? Нам надо с вами потолковать об очень важном деле. Немедленно, — сказал Кравченко, — пройдемте в вашу комнату.
— Это дело касается нашей семьи, — объявил Новлянский и первым направился в бывший кабинет своего отца.
Когда они все вошли туда, он плотно прикрыл дверь и прислонился к ней спиной."
"— Действительно, Агахан, дело касается семьи Марины Ивановны, и, зная вашу ей преданность, мы рассчитываем на то, что вы будете искренни с нами и не сочтете наше любопытство чем-то враждебным и назойливым. — Мещерский начинал издалека: главное — вежливость. Этот парень не из тех, с кем можно обращаться бесцеремонно.
— Я слушаю вас внимательно.
— Файруз уселся в кожаное кресло за письменный стол.
— Вас уже подробно допрашивал следователь, но и мы в свою очередь хотели бы получить от вас кое-какие объяснения. Словом… — Мещерский запнулся. — Мы хотели бы поговорить с вами о вас, Агахан.
— Обо мне? А что конкретно вас интересует?
— Пожалуйста, расскажите поподробнее о вашей семье. Она ведь осталась в Иране?
— Да. Сестры вышли замуж. Родители умерли. Несколько лет назад.
— А кто был по профессии ваш отец?
— Врач.
Он работал в клинике Красного Креста и Полумесяца при представительстве ООН в Тегеране. Одно время даже лечил семью лидера Национального фронта Шапура Бахтияра. Позже его пациентами были в основном европейцы, жившие в столице.
— А почему только европейцы?
— Видите ли, это давняя история. — Агахан чиркнул спичкой, прикуривая. — Род моего отца издавна принадлежит к зартошти…
— К парсам? — уточнил Мещерский.
— Да, а к ним у меня на родине отношение непростое.
