И Петя благодарен ему и помнит это.
— Марина Ивановна, а все-таки, почему вы сначала хотели написать завещание и разделить ваше имущество в равных долях (я ведь правильно понял?) между.., кстати, а кого вы внесли в свой ненаписанный список?
— Всех.
— И Корсакова тоже? — Кравченко посмотрел ей в глаза."
"— Нет, всех, кроме него. А почему я хотела написать завещание… Да потому, что в моей семье в отношениях между теми, кого я люблю, многое изменилось с тех пор, как я вышла замуж за Андрея.
Я же чувствовала, о чем они все думают. Я знала: некоторые даже считали меня… — Зверева осеклась, стиснула руки. — Ладно, я и такое от них стерпела бы, лишь бы… Но я не могла видеть, как в их жизнь входит ненависть! Я хотела этим завещанием примирить их всех — и мужа, и ребят, и Гришу, и… Чтобы они знали, что они по-прежнему дороги мне, одинаково дороги, что я не делаю различий между ними и хочу всем только добра.
— Но когда вас отговаривали, ваш муж был еще жив.
И являлся по закону сонаследником вместе с усыновленным вами Новлянским. А как он реагировал на все это?
— Он? — Зверева нахмурилась. — Я, право, не знаю.
— Не знаете?
— Мы с Андреем никогда не говорили на тему денег.
Он был гордый мальчик, считал, что это — ниже его достоинства.
— Но он пользовался вашими…
— Он пользовался мной как муж женой, а я им как жена мужем. Мы были совершенно равны, нам было вместе хорошо и только. А потом, больше всего на свете Андрей хотел петь.
И петь очень хорошо, стать лучшим, самым лучшим из всех, положить к своим ногам оперную сцену.
За деньги, дорогие мои друзья, даже за очень большие деньги, такой славы не купишь. К счастью.
— Ну да, голос его.., конечно… Ну ясно, Марина Ивановна. Если я был бестактным и назойливым, простите.
А теперь вот о чем я хотел бы поговорить. А что вы, сами думаете по поводу убийства Майи Тихоновны?
— Я ничего не думаю, Вадим.
Я отупела. Словно Лотова жена, я превращаюсь в соляной столб. Я даже плакать о ней не могу — не то что думать!
— Но как вам все-таки кажется: это убийство направлено против вас или…
Мещерский покачал головой: не мудри, выражайся яснее. Зверева, видимо, тоже не поняла вопроса, глаза ее тревожно перебегали с травы на их лица, с их лиц — на бурые стволы сосен, ее так и притягивала луна…
— Ну скажем иначе. — Кравченко подумал секунду.
