— Итак, вы собирались написать завещание, а потом отказались от этой идеи. Сами? Или все же вас кто-то отговорил?
— Сама.
— Марина Ивановна!
— Ну, вернее.., ну да, да! Меня отговорила Майя.
— И?.. Кто еще? Новлянский?
— Нет. Петька еще слишком молод, чтобы обсуждать такие серьезные вопросы.
— Вы противоречите сами себе, но это неважно. Ну тогда кто же, если не он?
— Агахан. Он советовался с моим адвокатом. Они сошлись на том, что я и так уже с очень большим трудом выиграла дело о наследстве, и если сейчас зайдет речь о разделе капитала по завещанию (не о моем идет речь, заметьте, о том, который я получила от моего покойного мужа), совет директоров может резко выступить против.
В завещании мужа оговорен тот пункт, что мое завещание должно быть представлено совету директоров на ознакомление.
Это потому, что я — русская. Думаю, они нам просто не доверяют, может, и Генрих тоже не доверял — ну теперь бог ему судья… Агахану адвокат прямо заявил: компания не потерпит того, чтобы капитал дробился, мол, и так уж слишком много русских и что одно дело я со своим именем, известностью, а другое дело — мои русские родственники.
Мол, никто все равно там не признает их прав на наследство, разразится скандал, и все увязнет в бесконечных судебных тяжбах. И еще он сказал…
— Что?
— Что в таком случае моя посмертная воля станет всего лишь парой ничего не значащих строк на листке бумаги.
Компания все будет оспаривать.
— Но если это так, то права вашего прямого наследника тоже могут не признать.
— Начнем с того, что, во-первых, все это дело далекого будущего. Петя еще молод. Но он умеет добиваться всего, чего захочет. За него я в какой-то мере спокойна. Пройдут годы, он крепко станет на ноги. Возможно, его положение здесь, его собственный капитал — а он приложит усилия к тому, чтобы кой-чего добиться, да и я его помощью не оставлю — уже послужат тому, что и в деле о наследстве к нему отнесутся более серьезно. И потом, он же будет единственным наследником, а это многое упрощает.
Компании даже удобнее будет иметь с ним одним дело… В общем, все это в перспективе вполне реально. И только от него будет зависеть, чтобы все именно так и случилось. А если это случится, то я знаю и другое: он никогда не обидит семью, если будет чувствовать себя ее главой. Поэтому я спокойна и за будущее Алисы, и за брата тоже. Петр сумеет распорядиться деньгами лучше их и сумеет о них позаботиться.
— Григорий Иванович, кажется, спас Петра в детстве?
— Да.
