— Алиса придвинулась еще ближе. — Это все из-за денег?
— Что из-за денег?
— Ведь милиция думает, что кастрата из-за денег убили, да? Из-за наследства? Кто-то из нас убил? — Она была не так уж и пьяна. Кравченко насторожился.
— Они мне ничего такого не докладывали.
— А, слушай, брось. Не докладывали — Она потрепала его по колену. — А твои-то мозги на что? Или у тебя их тоже нет? Не верю. Ты умный, Вадюля. Ты тоже так думаешь. И милиция… Психа какого-то они ищут — смех да и только! А зачем тогда Гришу забрали? Он же ее брат.
Теперь и ежу ясно. — Она стукнула кулачком по дивану. — Да как они смеют его в такой подлости подозревать?!
— Ну, если на то пошло, они и Корсакова забрали.
— Димон загремел за компанию, потому что он с ней спал, — Алиса махнула рукой. — Дурачок наивный. Влюбился — тоже мне, второй недозрелый Сорди. Она с ним бедному Генриху рога наставляла. Мы все еще удивлялись: взять себе в кровать такого тюленя!
— С кем это вы удивлялись?
— Да все — Майка, тетя Шура.
Ну, висла б на своем Агахаше. Этот хоть целый гарем перетрахает — не устанет.
Да, да, а ты и не знал? Агахаша-шейх такой у нас любвеобильный. — Она снова захихикала. — Дома-то, естественно, тихоня деловой, а на воле… Как-то раз в Амстердаме пошли мы в ночной клубешник: я, один мой приятель, Пит с проституткой и он с… Ладно, потом расскажу тебе про шейха, а то ты что-то оживился, смотрю.
— Корсаков, по-моему, тоже впечатление скромника не производит, — быстро заметил Кравченко.
— Зануда он страшная. А сейчас и совсем у него мозги съехали. Только в одном я его уважаю: Марину-то ведь он первый бросил. Сделал ручкой и addio!
— Отчего же у него мозги съехали? — Кравченко слушал все внимательнее.
— Если бы на твоих глазах твою жену с ребенком в лепешку расплющили, у тебя что, все бы дома остались? — Она вздохнула, и Кравченко снова почувствовал запах алкоголя.
— Жену с ребенком? Значит… Корсаков женился, и поэтому они с Мариной Ивановной расстались?
— Ну да! Я когда узнала — хохотала, чуть не лопнула:"
"Марина-то его и на Антильские острова таскала, и машину ему подарила, и по ресторанам, и в Ниццу.
А он взял и наплевал: в девчонку втюрился. Да я ее знала — скрипачка одна, Наташка Краснова. Она в Московском симфоническом оркестре играла. Так, ничего особенного, и музыкант посредственный. Оркестровочка и только. А он, Димка, прямо на руках ее носил. Она быстренько от него подзалетела.
