18:05
Я отпускаю всех, кроме Рики, который обрёк себя на Страшную Яму.
Сурикатька выходит первой – и выводит детёнышей Рики, держа их за лапки.
– Бедный Рики! – сокрушается Сурикатька. – Он же не виноват…
Сурикаты, выходя из темницы, тут же с писком ввинчиваются в землю. Они боятся хищников и никогда не разгуливают по Редколесью при свете дня. До своих сурикатьих нор они будут добираться под слоем песка.
Медоедка выходит из темницы последней. Её шерсть за время заключения стала тусклой, спутанной, неопрятной.
Никогда я не видела Медею в таком запущенном состоянии.
Она молча проходит мимо меня, как будто не узнавая. Потом возвращается. Но смотрит не в глаза, а в землю. Смотрит на дырочки, оставленные в песке сурикатами.
– Я думала, я всё правильно делаю, полиции каракал. Ничего не говорю. Защищаю свою подругу. Её семью. Ведь она пошла на преступление ради семьи. А оно вон как вышло… Рики теперь казнят. Спаси Рики, полиции каракал. Рики не виноват.
– Говори всё, что знаешь, Медея.
"
"– А я совсем мало знаю. Только то, что Безвольная Лапка мне рассказала перед отлётом, когда покупала билеты. Я спросила, как ей удалось заработать столько денег-то, на рейс «Аистиным клином». А она вдруг зафыркалась, задрожала – я даже не поняла, смеялась она или плакала, – и ответила: «А я их не заработала! Это ты, медоедка, – порядочный, честный зверь. Но не все такие. Я, например, другая. Я на что угодно готова ради детёныша – даже на преступление». Я тогда спросила: «Откуда у тебя деньги? Что ты, Лапочка, натворила?» Она сказала: «Обещай, что никому не расскажешь: ни полиции, ни львам, ни даже моему Рики.
Ни единому зверю на этой Земной Доске». Ну, я и пообещала…
Медея закрывает лапами морду и так продолжает. Как будто если того, кому выдаёшь свою тайну, не видно, его вовсе нет:
– Она сказала: «Эти кокоши у меня от одного преступного зверя». А я в ответ: «Наверное, этот зверь не такой плохой, раз он с тобой поделился, чтобы ты улетела». А Лапка опять зафыркала: «Он не собирался со мной делиться.
Но я его приструнила. – Потом она оскалилась и добавила: – Мои зубы и мои когти – против его клешни».
– Ты спросила у Безвольной Лапки, как зовут того преступного зверя?
– Нет, полиции каракал. Я и так поняла, что это клешнекокошник, Пальмовый Вор. Я спросила её: «А ну как если Пальмовый Вор всем расскажет, что ты отняла у него кокоши?» А она ответила, страшно так: «Пальмовый Вор уже больше ничего никому не расскажет».
