– Уф, – выдохнул он, завинчивая пробку. – Хороша, сволочь! А ты, Катька, впустую-то лучше не глазей.
– А что сделать? – послушно спросила Катерина.
– Сделать? – задумался Алексей Георгиевич. – Будто дел мало… Разогрей ужин, пожалуй. Пораньше сегодня поедим. Галина занята, все Ваську твою нянчит.
Катерина кивнула и скользнула мимо тестя. Проводив ее взглядом, Алексей Георгиевич покосился в окно, за которым оседала пыль от машины, и вышел из комнаты.
Вместо того чтобы остаться на кухне, Катерина Балукова дождалась, пока тесть уйдет на огород, и вышла за ним следом.
Но пошла не за зеленью для супа, а завернула в сарай, где Балуковы хранили весь свой огородно-садовый и прочий инвентарь. Прикрыла за собой дверь, постояла минуту в темноте, дожидаясь, пока привыкнут глаза. Когда предметы стали видны, медленно прошла по сараю, всматриваясь в аккуратно сложенные лопаты, грабли, тяпки и пилы.
Около небольшого топорика Катерина остановилась. Взяла его, ощутив всю тяжесть маленького на вид топора. Подумала, покачала головой и положила обратно.
Следующей на очереди была ржавая мотыга, лежавшая в углу сарая с незапамятных времен. Осторожно проведя пальцем по лезвию, Катерина сдула с мотыги пыль и чуть не чихнула. Прикинула что-то и вернула мотыгу на место. «Не то, все не то. Что же придумать-то, а?»
Дверь сарая распахнулась, солнечный свет высветил ярко и мотыгу, и стоявшую около нее в раздумье Катерину. Сначала в сарае появилась тень Василия, а затем и он сам.
– Катька, ты, что ли? – удивленно прищурился он.
– То-то я слышу, вроде шуршит кто. Че тут делаешь, а?
– Мотыга упала, Вась, – оборачиваясь к мужу, улыбнулась Катерина. – Пойдем, петрушки мне нарвешь.
Повернувшийся к ней спиной Василий не увидел выражения лица жены, бросившей молниеносный взгляд на мотыгу, а затем на крепкую, загоревшую докрасна шею супруга.
Сергей Бабкин с аппетитом доел тетушкин борщ, но от голубцов отказался.
– Макар, я к Егоровым загляну, – сообщил он, быстро меняя домашнюю футболку с дыркой под мышкой на более приличную.
Дарья Олеговна сочувственно покивала головой и предложила:
– Если чем помочь надо Веронике – так, скажи ей, я помогу. Впрочем, сама зайду попозже. Ох, бедняжка, бедняжка… А знаешь, Сережа, – передумала она, – давай-ка вместе пойдем. С ней по-женски поговорить надо, успокоить… Вот сейчас кофту накину, и пойдем.
Бабкин сосредоточенно взглянул на тетушку и спросил:
– А почему ты Макару голубцы не предлагаешь? Посмотри, какой он худой.
