"
"– Какой компот? – удивленно спросила Вероника, поворачиваясь к ней. – Маша, какой компот? Куда она их повела?
«Вот так Ирка, вот молодчина! – восхитилась Маша, до того относившаяся к младшей Егоровой без особого восторга. – Надо же, и сама не разнюнилась, не раскисла, и брата вдобавок успокоила. Неужели Вероника тоже такой была в юности?»
Вероника смотрела в окно, пытаясь заправить за ухо светлую прядь, а та не заправлялась. Она взяла с полки ободок, которым обычно скрепляла свои тонкие волосы Ирина, и прижала его к голове, но ободок слетел и упал прямо в помойное ведро.
Вероника с каким-то отчаянием посмотрела на Машу и оставила ободок плавать в остатках супа и рагу.
– Машенька, – проговорила она, ежась, хотя было тепло, – Машенька, милая, что же мне теперь делать?
В ее голосе звучала такая растерянность, и вся Вероника с падающей на лоб белой прядью, съежившаяся посреди комнаты, казалась такой жалкой, что Машу охватила злость.
– Делать надо Мите, – жестко ответила она. – А тебе – перестать быть принцессой, взять себя в руки и не закатывать истерики без повода.
Можешь, кстати, поучиться у собственной дочери. С Митей все будет хорошо, просто нужно пройти некоторые неприятные процедуры. – Маша не вслушивалась в то, что говорит, зная, что интонация важнее слов. – А вот ты должна подавать пример и Димке, и Ирине. Ты просто не имеешь права быть слабой и блеять, как овца: «Ах, что мне делать, что мне делать!»
Ее во всех отношениях правильная речь должна была принести свои плоды.
Вероника должна была устыдиться, взять себя в руки и заняться домашними делами. Но вместо этого она села на стул, обхватила голову руками, совсем как ее сын пять минут назад, и заплакала почти так же, как он – отчаянно и горько. Только тихо-тихо, уткнувшись носом в брошенную Митей пляжную подстилку, которую дети так и не повесили сушиться.
Глава 10
Катерина Балукова из окна следила за машиной. Сзади негромко скрипнула дверь, раздались тяжелые шаги.
– Чего интересного разглядела? – спросил Алексей Георгиевич, подходя к ней.
– Убийцу поймали, Алексей Георгич, – живо ответила Катерина. – В тюрьму повезли.
– Поймали? – искренне удивился тесть. – Быстро, однако! И кто ж он?
– А зять ее, убитой-то. Не зря она все жаловалась, что нет ей с ним жизни. Вот и не стало.
Алексей Георгиевич качнул головой, подошел к буфету и достал оттуда чекушку водки и стопку. Ловко налил, не пролив ни капли, опрокинул в рот и словно присосался на секунду к краю стопки.
