* * *Борис Петрович Забелин смотрел на Машу сердито и раздраженно. Сорвали его с утра пораньше из-за какой-то ерунды, черт возьми! Испугали их ночью – удивительное дело!
– Он протер стекло, поймите, – в один голос уверяли его Маша и Ирина. – Боялся оставить отпечатки на стекле!
Вот ведь чушь. Даже если и похулиганил кто-то из своих, убийство-то здесь при чем? Так Борис Петрович и заявил Маше.
– Ну и часто у вас тут таким образом хулиганят? – скептически осведомилась та, хотя и старалась изо всех сил не выводить из себя следователя, от которого зависела участь Мити.
– Сначала меня кто-то подстерегал возле бани, потом убили мать Вероники, а вчера человек чуть не проник в дом!
– Мух с котлетами мешаете, – пожал плечами Забелин. – У бани вас поджидал поклонник. Вчера кто-то из местных баловался, «следы кровавые оставлял», как только в книжках да в кино бывает. Наверняка подросток какой-нибудь детективов начитался-насмотрелся, наслушался об убийстве, вот и решил… подшутить. А кто убил Ледянину, выясняет следствие.
Вот и все.
Маша прикрыла глаза рукой, потому что с утра они слезились от яркого света – она слишком долго просидела накануне перед экраном ноутбука. Он был прав, этот насупленный дядька, совершенно непохожий на следователя. Для него три события действительно не связаны между собой.
– Нам было очень страшно вчера, – тихо пожаловалась она, в общем-то не рассчитывая на его сочувствие. – Рука за стеклом… Я испугалась, что он хочет детей убить.
– Да я понимаю, – к ее удивлению, мягко отозвался Забелин.
– Вы женщина молодая, приехали отдыхать, а тут такие неприятные события. Уезжать вам надо, вот что я скажу. Если вы хулиганов боитесь, то в Игошине вам не отдых будет, а сплошное мучение.
– Может быть, вы хотя бы следы поищете? – умоляюще сказала Маша, поднимая на него глаза. – Он стоял под окном – значит, должны быть следы!
Она не стала говорить о том, в чем была уверена сама: тот, кто приходил вчера, был около самой двери. Ей не показалось, когда она заметила тень. Он был совсем рядом, явно собирался проникнуть в дом, и Димкина забывчивость очень помогла ему.
Почти помогла. Если бы она не успела захлопнуть дверь… Если бы она не была так напугана.
Борис Петрович покачал головой и встал. «Покушение! Вот ведь, выдернули меня опять в свое Игошино…»
– Ладно, следы посмотрим, – согласился он, заранее зная, что ничего не выйдет.
И, разумеется, оказался прав. Под окном росла высокая трава, на которой никаких следов остаться не могло.
