– А ты справишься?
– Надеюсь, да…
Академик задумчиво куснул ус.
– Что ж… Как хочешь…. Так что же локон? Снять заклятие?
Таня покачала головой:
– Нет. Пусть все остается как есть.
Академик непонимающе моргнул.
– Сама ты не справишься. Тут магия особого рода.
– Я понимаю. Но все равно не надо, – сказала Таня, протягивая руку за артефактом.
Академик схватил ее за запястье. Он был взволнован.
– Погоди! Ты понимаешь, чего себя лишаешь? Ты не сможешь никого никогда полюбить! Ты проживешь жизнь убогим манекеном, лишенным даже возможности испытать когда-либо чувство! – воскликнул он.
– Чашу судьбы никогда нельзя выпить до конца, – таинственно ответила Таня. – Вы обещаете не вмешиваться?
Сарданапал грустно кивнул.
Таня осторожно высвободила руку, взяла локон и вышла из кабинета. Уже рассветало. В дальнее окно бил сероватый свет.
Спустившись на этаж, она поняла, что ее ждут. Она увидела Глеба. Поодаль маячил Пуппер и еще дальше по коридору Ванька. Все трое упорно делали вид, что незнакомы. Таня закрыла глаза и открыла их, надеясь, что кошмар рассеется.
Это было как в дурном сне. Не доставало только Урга.
Бейбарсов решительно подошел к ней.
– Время истекло. Ты выбрала? – спросил он жестко.
– Скажем так: я уже почти уверена, что определилась, – ответила Таня.
– Отлично. Мой выстрел еще за мной! Выберешь Валялкина – станешь вдовой. А потом настанет черед Пуппера.
– И ты это сделаешь?
– Ты знаешь, что да!
– И себя убьешь? – тихо спросила Таня, не глядя на него.
Бейбарсов, помедлив, кивнул.
Таня испытала почти физическую боль. Нет, Сарданапал не ошибся. Бейбарсов лгал ей.
Таня достала локон. Почти вся прядь погасла, лишь середина пылала. Казалось, еще немного, и локон распадется на две половины, которые никогда не срастутся. Он весь был как проволока, накаленная над огнем.
Лицо Бейбарсова стало хищным и неприятным.
– Меня! Скажи мое имя! – крикнул он.
Поняв, что речь идет о чем-то чудовищно важном, определяющем, Ванька метнулся к ним с явным намерением вцепиться в Бейбарсова.
Продолжая смотреть на нее, Глеб сделал быстрое движение рукой, и их с Таней отгородила прозрачная мерцающая стена. Ванька налетел на нее грудью и застыл. Пуппер тоже подбежал к прозрачной стене, но в отличие от Ваньки не бросался на нее, а просто мученически наблюдал.
Таня поднесла локон к лицу и на всякий случай коснулась его перстнем, хотя не исключала, что магия сработает и без этого. Локон сворачивался, точно от жара, втягивался в небытие. Терпение его иссякало.
