Поклеп ревниво нахмурился и так посмотрел на Графина, что тому сразу захотелось надеть защитные доспехи и вообще оказаться подальше от этого хмурого типа, буравящего его заплывшими глазками."
"– Не злись, Клепа! Ты же знаешь, я люблю тебя, противный старикашка! – капризно сказала Милюля. – А таких, как эта Лизхен, я встречала лишь однажды. Только она не телепатка. Горгошка ошибается!
Медузия, Зуби и академик Сарданапал разом повернулись к ней.
– Ну и кто же она? – сурово спросила Медузия.
Похоже было, что «Горгошку» она спускает ей в первый и последний раз.
В следущий раз языкастой русалке придется описать в воздухе дугу до ближайшего магфордского болота. Даже если оно в нескольких километрах отсюда.
Милюля задумчиво продолжала обсасывать рыбий скелетик. Ее маленький лобик страдальчески хмурился. Связное мышление давалось русалке с трудом.
– Ну, она это… врожденная зрящая! Они могут смотреть на мир чужими глазами и думать чужими мыслями. Им подвластны все лопухоидные животные, кроме кротов.
А из магических – кроме грифонов! Лизхен стала мозгом этого тупого дракона! Она сейчас сама дракон, понимаете? Смотрите, как она… ну… двигается. Она подражает его движениям, – заявила русалка.
– Хм… А русалка-то дело говорит! Да, несладко невидимкам придется! – буркнул Тарарах.
С досады он, сам того не замечая, так хлопнул ладонью по лысой макушке сидевшего впереди болельщика – толстого французского ведьмака, что тот улетел в астрал на всю оставшуюся игру.
– Смотрите! Маланья Нефертити атакует Гоярына! – воскликнул он.
Действительно, египетская волшебница Маланья Нефертити не теряла времени даром. На крышке древнего саркофага она неслась наперерез Гоярыну с перцовым мячом в руках.
Ее гладкие темные волосы были зачесаны назад. Ни одной непослушной пряди. Высокий лоб, широкие скулы. Безмятежное и высокомерное лицо. Она мчалась с такой уверенностью, точно вокруг была обжигающая пустыня и, кроме нее, на поле больше ничего не существовало. Гоярын же был просто мусорной корзиной, в которую требовалось выбросить скомканный лист бумаги.
– А девочка-то нравная, с характером! – заметила Медузия Горгонова.
Великая Зуби хмыкнула.
– Не то слово. И ведь ей только семнадцать! Я в семнадцать лет не позволяла себе таких вещей! – сказала она с негодованием.
– Спорить не буду. Но башню, которую ты разнесла в пятнадцать с половиной, до сих пор не починили, – улыбнулась Меди.
Дорогу Маланье Нефертити преградили Нутто-Гнутто и Эмилио Тобуш.
