– Что? – изумился Соловей. – Как ты сказала? Мозги?
– Точно. Драконы, охраняющие проходы в Тартар, столетия проводят без движения. Нет новых впечатлений, нет мыслительной работы – ничего. Даже пищу им не приходится добывать. Коровьи туши им сбрасывают сверху, в трещины скал. Единственный ключ к решению всех проблем – три струи огня. В результате ярости в них много, а вот мозгов совсем нет… Чтобы такого дракона можно было выпускать на поле, нужен сильнейший природный телепат, способный полностью или почти полностью подчинить себе мозг ящера.
Сдается мне, это и есть Лизхен. Неудивительно, что ее нет ни в одном драконбольном справочнике. Она вообще не из этой тусовки! В справочник же к телепатам Ягун явно не заглядывал! – спокойно сказала Медузия.
Соловей привстал на месте, вгляделся. Его лицо помрачнело.
– Да, ты права, Медузия… Смотри, как близко Лизхен держится к дракону. Снова коснулась рукой его чешуи! Ей нужен постоянный контакт с ним, причем и физический тоже.
Только так она сможет держать примитивные мозги всех трех голов под контролем, – произнес он с волнением.
– Но если Лизхен никогда раньше не играла в драконбол, как она знает, какие команды отдавать дракону? – спросил Тарарах.
Медузия пожала плечами.
– Перед игрой она вполне могла прочитать пару книжечек в духе «Драконбол для домохозяек» или «Драконбол. Сто советов тормозу от чайника». Опять же у меня такое чувство, что самой Лизхен руководит Дон Жульен.
Вон он ей снова кричит что-то! Показывает рукой цель для дракона!.. Интересно, кто на этот раз? О, невероятно! Это арбитр! – сказала она.
– А арбитр-то Дону Жульену чем не угодил? Вполне такой созревший был олух, – поинтересовался Сарданапал, сострадательно провожая взглядом пылающий полосатый пылесос.
– Не знаю… – сказал Соловей. – Может, просто посмотрел не так или сунулся слишком близко? Бедняга! Так редко приходится видеть хорошо закопченного джинна.
Обычно они приготовлены куда менее изобретательно.
Милюля, которую Поклеп протащил-таки на игру, не обращая внимания на сопротивление устроителей матча, хихикнула. Она на секунду скрылась в бочке и вынырнула с рыбиной, которую начала пожирать тут же на месте. Графин Калиостров с судейской скамьи с ужасом наблюдал за этим. Закончив с рыбиной, Милюля кокетливо икнула и через три ряда бросила в Калиострова рыбью голову.
