Возможно, ей была не нужна твоя смерть, а может, существовали иные причины. Когда она листала твою папку, мне чудилось, старуха довольна."
"– Довольна? Я никогда не видел ее довольной. Разве что умирал кто-то из старых ее врагов, и она вычеркивала его имя в толстой книге, – заметил Глеб.
– Да, я тоже это помню. Но ты увильнул от вопроса. Я спросила: рисуешь ли ты то же самое? Только скажи правду, ведь я когда-то была привязана к тебе и скрывала это от старухи. Я почувствую, если ты солжешь.
Бейбарсов помедлил.
– Да.
Если это можно назвать рисованием. Рука перестает повиноваться мне. Она скользит по бумаге, как чужая. И опять у меня навязчиво получается одно и то же лицо.
– Ее? Тани Гроттер? – неприязненно спросила Аббатикова.
Снова длинная пауза. Таня испуганно ждала ответа, но, когда ответ прозвучал, он был совсем не таким, как тот, что сложился у нее в сознании.
– Да. Лицо ее. Но это не она, – сказал Бейбарсов.
Услышав за спиной какой-то звук, Таня оглянулась. К ней быстро, размахивая при ходьбе руками, шел Ванька и уже открывал рот, чтобы крикнуть что-то приветственное.
Таня поспешно кинулась ему навстречу и быстро утянула его из коридора на лестницу. Она опасалась, что Ванька ее окликнет и некромаги догадаются, что она стала случайной свидетельницей их разговора.
– Что с тобой? Ты вся дрожишь! – удивленно сказал Ванька.
– Я простудилась, – соврала Таня на автомате.
Ванька с беспокойством коснулся ее лба широкой ладонью.
– С ума сошла? Вот-вот же матч! А лоб и правда горячий… А все эти тренировки под дождем, будь они неладны! – сказал он.
Таня терпеливо улыбнулась ему. Милый-милый, заботливый Ванька, какой же ты все-таки чайник! Мысли ее, оставив Ваньку, вернулись в недавнее прошлое.
«Аббатикова… Она сама признает, что была увлечена Глебом. Да и меня, похоже, она не слишком любит…» – вспомнила Таня с тревогой.
Язык у нее точно драконьим пламенем обожгло. Глаза заслезились. Она вспомнила раскаленную ложку Шурасика для снятия сглазов и роковых проклятий. А уж не она ли, Аббатикова, тогда постаралась? О, Древнир! Как же все это надоело! Она начинает вязнуть в этих мелких противных дрязгах, в быту и сплетнях! И это сейчас, хотя столько лет была инстинктивно выше этого.
– Слухам можно верить, можно не верить. Одного нельзя делать – опровергать, – услышала она голос Ваньки, пробившийся к ней словно сквозь туман.
К чему это он сказал?
Глава 12
ВЕЧНО ЖИТЬ НЕ ЗАПРЕТИШЬ
Сборная мира прилетела среди ночи, в четвертом часу.
