Тане трудно было определить пока, кому именно, хотя она, безусловно, ее знала.
Таня застыла. Она даже не задумывалась о том, подслушивает или нет. Она не подкрадывалась, не прижималась к стене, не произносила заклинания невидимости, а просто неподвижно стояла, пока коридор услужливо доносил до ее слуха чужой разговор.
– Ты думаешь о ней? – спрашивала Бейбарсова девушка.
– Нет.
Девушка тихо засмеялась:
– Так я тебе и поверила. Ты забыл: мы можем легко обмануть чужих, но своих мы обмануть не можем. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь сам себя.
– Это нелогично. Лучше, чем я, меня никто не знает. Ты ошибаешься, – упрямо отвечал Бейбарсов.
– Я никогда не ошибаюсь. Даже не знай я формулы магического проникновения, мне было бы достаточно один раз заглянуть в твои глаза, – заспорила его собеседница.
– Ну знаешь и знаешь… Тебе-то что за дело? – сказал Бейбарсов.
Голос его звучал устало. Обычный человеческий голос, без стальных нот и вечной иронии, с которой он разговаривал с Таней. Она и узнавала, и не узнавала его одновременно.
Это была та часть Бейбарсова, которую она пока не знала.
По какой-то интонации, по особому мягкому проглатыванию окончаний слов и закруглению предложений Таня внезапно поняла, кто собеседник Бейбарсова. Жанна Аббатикова, третья из некромагов, та самая Жанна, чей странный взгляд она порой ловила на себе.
– Ты все еще рисуешь то, что рисовал тогда? Не надоело? Одно и то же лицо… Была бы хоть красавица, а то… – не без зависти продолжала Аббатикова.
– Откуда ты знаешь, что именно я рисовал? Я никому не показывал.
– Не так уж сложно догадаться, когда один рисунок повторяют сотни раз, начиная с двенадцати лет. Даже если при этом вечно прижимают бумагу к груди, защищают папку сдвоенным проклятьем и накладывают на веревочки папки змеиные заклинания, – не без ехидства заявила Жанна.
– Но если это известно тебе, значит, знала и хозяйка? – задумчиво протянул Бейбарсов.
– Само собой. Неужели ты думаешь, на свете могло существовать что-то, чего бы она не знала? Однажды я видела, как она листает твою папку.
Листает и ухмыляется как-то по-особенному, а твои веревки-змеи обвивают ей пальцы… Ты в этот момент был в лесу. Я ничего не рассказала тебе, потому что… сама не знаю почему.
– Но почему она мне не запретила? Мы же столько раз слышали, что нам нельзя любить. Того, кто полюбит, ждет смерть. Сколько раз она это повторяла! А тут ей все было известно и… молчание… Она не убила меня, – растерянно сказал Бейбарсов.
– Старуха была умна.
