Кто сказал, что наука скучна?
– Что же привело вас снова в музей?"
"– После защиты докторской диссертации я устроилась в фармацевтический концерн. Сделала это, чтобы порадовать маму: ей страшно хотелось, чтобы я пошла по семейным стопам, а я все время отказывалась. Я получала кучу денег, однако, работая там, словно бы делала матери одолжение. Бедная мама. Она никак не могла взять в толк, зачем я трачу жизнь на изучение людей, протыкающих в нос кости. Несмотря на большие деньги, работа меня не увлекала, к тому же я не умею трудиться в команде и лебезить перед начальством.
И вот однажды мне позвонил Хьюго Мензис. Он знал меня по прежней работе в музее и прочитал некоторые мои статьи на медицинские темы. Мензис спросил, не хочу ли я вернуться в музей. В «Музееведении» только что появилась вакансия, и он предложил мне ее занять. Вот так я здесь и оказалась. – Она показала Норе на тарелку. – Хотите еще?
– Не откажусь.
Марго положила ей кусок лосося и взяла немного себе.
– Вы не слышали о марше индейцев тано через страну? – спросила она, не отрывая глаз от своей тарелки.
Нора вскинула на нее глаза.
– Нет.
– Музей пытается это замалчивать, надеется, что правда не выйдет наружу. Поскольку вы являетесь одним из кураторов выставки, думаю, вам следует об этом знать. Тано начали марш протеста. Вышли из Нью-Мексико и направились в Нью-Йорк просить о возвращении масок. Они хотят встать перед музеем в день открытия, танцевать, петь и раздавать листовки.
– Только не это, – простонала Нора.
– Мне удалось поговорить с лидером группы, жрецом и старейшиной. Человек он очень приятный, однако твердо намерен осуществить задуманное. Они верят, что каждая маска обладает душой, и индейцы хотят обратиться к ним и сказать, что они не забыты.
– Но в день открытия? Будет скандал.
– Они очень искренни, – тихо сказала Марго.
Нора взглянула на нее, резкость едва не сорвалась с ее губ. Затем смягчилась.
– Полагаю, вы правы.
– Я действительно пыталась отговорить их от этого шага.
Как бы то ни было, говорю об этом, потому что знаю: вы уважаете прямоту.
– Спасибо, – Нора на мгновение задумалась. – Эштон впадет в истерику.
– Как вы только его терпите? Такой придурок.
Нора расхохоталась: Марго сказала правду.
– Вы бы посмотрели, как он все это время носится по выставке, орет на всех, машет руками, шерсть дыбом.
– Перестаньте! Даже представлять противно.
– А Мензис? У него для каждого найдется доброе слово, ободрение.
