– Времени у нас в обрез. Не знаю, как они собираются все успеть, но те, кто раньше этим занимались, заверяют, что в конце концов все будет в порядке.
– Я знаю, как это бывает. Придется сегодня вечером зайти в музей.
– В самом деле?
Марго кивнула.
– Надо довести до ума выпуск «Музееведения».
– Господи, Марго. Вам не следовало тратить время, готовя для меня еду.
– Вы шутите? Я должна была выбраться из этой пыльной дыры хотя бы на несколько часов. Поверьте, мне этот перерыв так же приятен."
"Она отрезала кусок лосося и положила Норе на тарелку, добавила несколько побегов отлично сваренной спаржи и немного дикого риса.
Нора смотрела, как она раскладывает еду, и удивлялась, что так ошибалась в оценке этого человека. Марго действительно при первых их встречах была довольно резка, но вне стен музея она предстала совершенно другим человеком, открытым и душевным. Нора была удивлена. Марго явно стремилась к примирению. Не удовольствовавшись извинением, она пригласила Нору на домашний обед.
– Кстати, я хочу, чтобы вы знали: статью я все же опубликую.
За этим, скорее всего, ничего не последует, однако считаю долгом изложить свое мнение.
Нора почувствовала невольное восхищение. Даже при поддержке Мензиса на такой поступок нужно было решиться. Ей и самой приходилось выступать против администрации музея. Протесты даром не проходили: некоторые чиновники на редкость мстительны.
– Это мужественный поступок.
– Да какое там мужество, скорее глупость, но раз я сказала, что собираюсь это сделать, обязательно сделаю, хотя попечители на меня уже ополчились.
– А ведь это ваш первый выпуск.
– Первый и, возможно, последний.
– Я своего мнения не изменила. Хотя по сути я с вами и не согласна, но считаю, что у вас все права на опубликование статьи. Можете на меня рассчитывать. Думаю, что и в отделе все с этим согласятся, за исключением, возможно, Эштона.
Марго улыбнулась.
– Знаю. И мне приятна ваша поддержка, Нора.
Нора отхлебнула вина, взглянула на этикетку: «Верментино». К тому же очень хорошее.
Билл, знаток вин, многому научил ее за последние два года.
– Женщине тяжело работать в музее, – сказала она. – Хотя сейчас много лучше, чем прежде, но во главе отдела женщину встретишь не часто. Попечительский совет составлен из амбициозных юристов и банковских служащих, две трети из которых мужчины, при этом они мало интересуются наукой и просвещением.
– Обидно, что такой знаменитый музей, как наш, идет по накатанной дорожке.
– Так уж устроен мир.
