Ему было известно только одно средство избавления от внутреннего смятения и тоски – работа, и чем хуже душевное состояние, тем больше надо работать. Его жена снимала напряжение музыкой. Но в последние дни фортепиано молчало.
Факсман трудился за своим столом словно пчелка, не обращая внимания на внешние раздражители. Дирингу казалось, что все было бы не так плохо, если бы не безумно раздражающее тиканье часов. Раньше виконт их не замечал, но теперь не мог выносить. Они отсчитывали последние минуты его терпения.
Что ему делать?
Он сходил с ума от подозрений. Почему Шарлотта систематически обманывает его? Вероятнее всего, старается скрыть какие-то неблаговидные дела. Какие еще могут быть причины? Она солгала относительно визита к Амелии и отправилась в Мейфэр. А после возвращения сразу ушла в свою комнату, приказала приготовить ванну и переоделась. Явно хотела разобраться с эмоциями. Женщины так себя ведут после визита к любовнику. Неужели это правда?
Заныло сердце. Диринг знал, что его подозрения нерациональны и, в общем, ни на чем не основаны, но ничего не мог с собой поделать.
Воображение разыгралось вовсю. Разумеется, он предполагал только самое худшее. События начали разворачиваться в самое неудачное время, когда он и Шарлотта находились на пороге интимной близости, и их еще продолжала разделять стена противоречивых чувств и конфликтующих эмоций. Тем не менее, так же как в деловых переговорах, самый эффективный способ решить проблему – столкнуться с ней лицом к лицу.
Диринг понимал, что ему необходимо оценить реакцию жены. Тогда он узнает правду."
"Ревность – чувство, которое он презирал, – захватила его целиком. Она отравила его кровь и ликвидировала здравый смысл. А что, если его расследование даст невыносимый результат?
Он, Диринг, король лицемерия. Человек, который хранит немыслимый секрет, запертый в надежно спрятанном ящике. Он узнает правду.
– Вас что-то тревожит, милорд?
Вопрос Факсмана отвлек его от мрачных размышлений и вернул к реальности.
Диринг отрицательно покачал головой.
– Я позволил себе спросить, потому что вы смотрите на один и тот же документ уже добрых двадцать минут. Я ошибся в расчетах? – Факсман встал, но не обошел вокруг стола и не подошел к хозяину.
– Нет, не обращай внимания. – Диринг отбросил ни в чем не повинный документ, срывая на бессловесной бумаге свое раздражение.
– Тогда извините, что я прервал ваши размышления. – Факсман сел, но тут же вскочил.
