– Он уже уперся рукой в дверь, чтобы ворваться силой, если она попробует ему помешать, но в этом не было необходимости. Слегка нахмурившись, она отступила и открыла дверь. Диринг быстро вошел и закрыл ее за собой.
– Где ты была вчера во второй половине дня?
На ее лице сменяли друг друга самые разные эмоции.
– Ты сердишься.
А чего, собственно говоря, она ждала?
– Я задал простой вопрос: где ты была?
– Я не могу сказать. – Она явно не гордилась своим ответом. Но от него у Диринга вскипела кровь, лишив его способности связно мыслить.
– Ах, не скажешь? Тогда послушай меня. Позволь мне довести до твоего сведения одно несложное правило. Ты никуда не выйдешь из дома, не сказав мне. Отныне и впредь я всегда буду знать, где ты находишься и с кем. Ты моя жена. – Злость, смешанная со страхом, заставила его выкрикивать нелепые приказы, хотя, произнеся последнюю фразу, Диринг почувствовал нечто вроде законной гордости собственника.
На Шарлотту его пламенная тирада не произвела впечатления.
– Это мой дом, а не тюрьма.
– Ее слова были чистейшей правдой, хотя Диринг в запале отказался признавать их разумность.
– Где ты была? – Он сжал кулаки, на языке вертелись оскорбления, и стена между ними становилась все толще и выше.
– Я должна была сделать визит. Устроить встречу.
Она была необычайно осторожна в выборе слов. Или это у него снова разыгралось воображение?
– Это правда, Шарлотта? – Он был готов засчитать все сомнения в ее пользу, только бы нашлась разумная причина ее поступка. Ну почему она тайком ушла из дома мужа, чтобы войти в дом другого мужчины? Он не мог себе представить такой причины.
"
"– Луиза попросила меня о помощи. И ничего более. – Она попятилась, словно хотела отделить себя от своих слов. Или от него, своего мужа.
– Насколько я помню, ты говорила о визите к Амелии. – Диринг тщетно пытался успокоиться. Одна только мысль о другом мужчине, находящемся неподалеку от его жены, вызывала у Диринга такую огромную ярость, что он понятия не имел, что с ней делать. – Так всегда бывает с ложью.
Она перепутывается с правдой и через какое-то время становится неузнаваемой. Тебе придется признаться, потому что я все знаю.
– Что ты имеешь в виду? – Шарлотта явно удивилась, но затем на ее лице появилось упрямое выражение.
Диринг подошел ближе, желая видеть ее глаза, когда он выскажет ей все, что знает о ее проступках. Он хотел оценить каждую эмоцию, и не важно, что каждая из них станет осколком стекла, который вонзится в его сердце.
