– Если позволите, я хотел бы сказать, что глоток свежего воздуха, безусловно, пойдет вам на пользу. Когда мне требуется что-то переосмыслить или принять какое-то решение, мне всегда здорово помогает небольшой перерыв.
Диринг поднял глаза на секретаря и жестом велел ему замолчать. Его нервы были издерганы, настроение мрачное, а доброжелательный секретарь лишь подливал масла в огонь.
– Нет необходимости. – Его тон говорил об обратном. – Все в порядке. – То ли голос, то ли выражение лица Диринга заставили секретаря настаивать.
– Успокой разум, и заговорит душа, – сообщил Факсман. – По крайней мере, так говорил мой отец. Он был сторонником самосозерцания. И глубоко религиозным человеком. – Факсман кашлянул, словно сомневаясь, не сказал ли он лишнего.
А Диринг почувствовал, что с него хватит. Нет, они еще не закончили работу, да и Факсман никогда не переходил границ. Просто у Диринга лопнуло терпение.
– Молчание – золото, ты не знал? Я не в настроении для бородатых истин и шутовства. – Диринг понимал, что не прав, но остановиться уже не мог.
– Даже зеленый юнец знает, когда следует заткнуться и помолчать. Тем более после того как я ясно дал понять, что советы мне не нужны. Но ты продолжаешь говорить. А я не в силах больше вынести ни одного слова. Поэтому ты уволен.
– Прошу меня простить, милорд. – Факсман побледнел, как бумага. – Если я перешел… переступил… – Он замолчал и попятился от стола.
– На сегодня, Факсман. – Диринг с шумом втянул в себя воздух и медленно выдохнул, понимая, что ведет себя как последний невежа.
– Ты уволен на сегодняшний день.
– Хорошо. – Секретарь мгновенно собрался и схватил свой портфель. – Тогда я немедленно ухожу.
Выгнав своего партнера по бизнесу, Диринг не почувствовал себя лучше. Тем не менее его хваленая проницательность, позволившая ему сколотить большое состояние из ничего, подсказала ему следующее решение.
Он вышел из кабинета и направился вверх по лестнице в спальню Шарлотты. Сердце стучало так сильно, словно намеревалось его убить.
Что она сделала? Отдалась другому? В это Диринг не верил, несмотря на язвительные намеки Мэллори. Подойдя к двери, Диринг громко постучал. Он был слишком зол, чтобы просчитать последствия своих действий. Дверь приоткрылась, и в щель выглянула Шарлотта.
– Джереми?
Она выглядела удивленной. И виноватой. Жена определенно не ожидала, что он явится и потребует ответа. Но теперь она никуда не денется. Он не позволит ей отказать ему.
– Открой дверь.
