Министр двора всего лишь хотел сказать, что ваша личина может шокировать присутствующих. Не соблаговолите ли принять какую-нибудь другую?
Бестужев был колдуном, к тому же посвященным в тайну, однако соблюдал надлежащую осторожность.
Лицо Апраксина стало багровым. Но смотрел он не на гостя, а на Бестужева.
– Вы… зачем это лебезите перед ним? Я сказал ровно то, что хотел сказать. «Ваше величество»? Вы бы еще русскую корону нацепили на это… существо.
– Корону? – голос Александра изменился, стал гулким, будто из колодца.
Уголки его губ разъехались, кожа побледнела, и лицо начало напоминать жутковатую маску. – А ведь вы правы… Мне нужна корона. Но не ваша. Имеется своя.
Граф Апраксин отшатнулся и прошипел сквозь зубы:
– Это уже слишком! Колдун Аверин, немедленно…
Аверин поманил пальцем Владимира, и тот в мгновение ока возник у Апраксина за спиной.
– Не соблаговолите ли проследовать со мной, ваше сиятельство? – проговорил он тем характерным тягучим и властным голосом, которым разговаривал, будучи Императорским дивом.
Апраксин сразу обмяк. Видимо, те времена он запомнил очень хорошо. Опустив голову, он без возражений пошел за Владимиром. И они оба исчезли, скрывшись за какой-то малоприметной дверью.
Проводив их взглядом, Александр поднял руку и расстегнул пуговицы на своем вороте, обнажив плечи. Звезда на его ошейнике, до этого тускло мерцавшая, засияла. Волосы начали стремительно удлиняться, лицо вытянулось и приобрело мертвенно-белый цвет. Сам див стал выше ростом, в районе шеи его кожу пробили две лапы какого-то насекомого, заканчивающиеся острыми когтями.
Лапы сомкнулись над головой, создавая что-то похожее на гротескный и жуткий нимб. На лице вспыхнули бледно-голубым огнем три глаза. Радужные крылья, взметнувшиеся на миг над плечами, опали на спину наподобие мантии.
И внезапно лучи света ударили у него из головы. Отраженные чешуей лап, они засияли вокруг трехглазого удлиненного лица, словно солнечная корона.
Из щели, в которую превратился рот, раздался низкий голос:
– Больше нет нужды притворяться человеком.
Люди должны видеть, с кем имеют дело.
С этими словами Император Пустоши шагнул в коридор. Среди выстроившейся там встречающей делегации раздались крики, то ли изумленные, то ли испуганные.
– Господи, прости, что это… – прошептал Бестужев.
– Это Алконост, – негромко подсказал Меньшов. – Частичная трансформация тела. Как видите, нижняя половина по-прежнему человеческая. И даже сохранилась одежда.
