Она его всю ночь искала, понимаете? А его в Шереметьевскую отвезли, у него звезда с собой была и одежда хорошая…
– Вам позвонила мать и рассказала о несчастье с отцом. Что именно она сказала?
– Что он в больнице и что под машину бросился. И что в коме. Рыдала. Полиция с ней говорила. О том, что он сам прыгнул, водитель сказал и свидетели. Я побежал к дедушке, но он отказался меня принять. И вообще весь день избегал. Деньги нужны были срочно! Вы же знаете, сколько стоит лечение в такой дорогой больнице! Я же говорю, колдун и одет хорошо.
Куда бы его еще отвезли? А потом мать днем уже позвонила и рассказала, что отец наш дом проиграл. И кому – тоже рассказала, ей папины друзья позвонили. Или она им… неважно, – Матвей мотнул головой, и в его голосе появилась злость.
– Я понял, почему дед не хотел меня принимать. Он был зол на отца. Да и господин проректор, – он указал на Меньшова, – наверняка тоже денег у деда требовал, иначе зачем было выигрывать дом? Мать сказала, что отец калекой станет, а то и вообще овощем.
Ну как можно было злиться настолько, чтобы не пожалеть собственного сына? А потом я подумал: а вдруг дед не знает? Ну, про то, что отец в больнице. Мать ему не звонила, это точно, она его жуть как боится… боялась. А Алексей Витальевич мог и не сказать… – Матвей замолчал.
– Я об этом узнал только вчера, – тихо проговорил Меньшов.
– Правда? – совершенно убитым голосом переспросил Матвей.
– Правда… – подтвердил старый колдун, – вы рассказывайте дальше, прошу вас.
– Да, хорошо, – Матвей уже вполне взял себя в руки, – в общем, я решил, что надо встретиться с дедушкой любой ценой.
Он по ночам часто в библиотеку ходил, я подумал, что поймаю его по дороге и все расскажу. Ну не может же он быть совсем бессердечным! Но он оказался именно таким.
– Постой, – прервал его Аверин, расскажи подробно, что произошло возле библиотеки.
– Не возле. Там, дальше, у фонтана. Я вылез из корпуса через первый этаж, мы часто так делаем, там задвижка сломана… специально сломали. Ну и стал ждать.
А он не идет и не идет. А мне очень было надо! В общем, я замерз, залез в каморку под фонтаном, там тепло, воду же подогревают. Думал, скрип колес его кресла услышу. Ну и задремал, наверное. А потом услышал шаги. Выглянул – а там дед идет, сам. Я удивился, но бросился к нему, схватил за рукав, но он даже шаг не замедлил. Тогда я начал ему рассказывать все. Что отец в больнице, что умирает, ну… понимаете. А он не повернулся даже. Только быстрее пошел.
