Примчался он скоренько, что-то сказал им, они засуетились, засобирались да и ускакали в тот же час… Только все уже сделали, окаянные, Егора изурочили, парнишонку убили… — старуха опять завсхлипывала.
— Четвертого они и посылали нам навстречу, — сказал Мизинов Маджуге. — Задержать нас хотели, поискать в доме. Не удалось, промахнулся их казачок. Времени хватило только, чтобы скрыться.
— Что делать-то будем, Лександра Петрович? — выпытывал Маджуга.
— Что делать сейчас — ясно. Что дальше — ума не приложу.
Несомненно одно: в покое нас в Харбине не оставят. Но, как говорится, Бог не выдаст… Больше всего меня сейчас заботит одно: кто поменял замок? Ясно, что это не суглобовская шайка. Кто же? Знаешь, Арсений, в чем одна из причин наших неудач в России? В том, что у белых никогда не было настоящей, профессиональной контрразведки. У красных была, у нас — нет. Все жеманничали да церемонились с военными преступниками, руки опасались выпачкать в крови. А теперь вот расплачиваться приходится… И какой ценой!.
. Марковна, — обратился Мизинов к старухе, — мы сейчас отъедем в город. Ты не волнуйся, они больше не приедут. Я тебе обещаю, ты ведь веришь мне?
— Александр Петрович, батюшка… — снова заплакала старуха и ткнулась Мизинову в грудь. Он погладил ее, усадил на стул:
— Стереги мужа! Арсений, поехали!
6
Проверка хранилища, проведенная Кандауровым, успокоила Мизинова: все было цело.
— Теперь смотрите в оба, — наставлял Мизинов казаков.
— С крышки не сходить ни днем, ни ночью. Хоть спите на ней, ясно?
— Ясно, ваше превосходительство, — отвечал Кандауров, высокий, под потолок, седоусый вахмистр. — Похоже, однако, что злоумышленника навряд найдем…
— Не злоумышленника, а врага, Спиридон Лукич. Врага! Не найдем, да и не надо. Их и так полно кругом. Сейчас самое главное — хранилище. В нем вся наша жизнь, все наше будущее. Арсений, — обратился он к хорунжему, — останешься за меня на два-три дня, мы со Спиридоном Лукичом наведаемся в Фаочинзу.
— Куда? — не понял Маджуга.
— В поселок к родным Ойхэ. Тело отвезем…
Выехали на рассвете: Мизинов, Кандауров и трое казаков. Тело Ойхэ везли на сменной лошади поперек седла.
Ехали не спеша. Маньчжурская степь полыхала зацветающим разнотравьем. Хотя Мизинов читал немало про Маньчжурию, сам здесь никогда не был. Когда кончал в училище, военные действия с Японией уже прекратились.
